-- Очень жаль, но ужь такова человѣческая жизнь, мистриссъ Ноксъ, замѣтилъ Адамъ съ невозмутимымъ спокойствіемъ.
-- Да, да, мистеръ Буффъ.
И домохозяйка вздохнула.
-- Да такова наша жизнь! Встаемъ мы рано и ложимся спать поздно, трудимся и въ потѣ лица снискиваемъ хлѣбъ, собираемъ и копимъ, обманываемъ и надуваемъ, обмѣриваемъ и обвѣшиваемъ...
-- Это такъ вѣрно, какъ сама истина, сказала булочница-вдова.
-- Мы донельзя напрягаемъ свой умъ, чтобы составить капиталъ, и потомъ, когда воображаемъ, что свили себѣ гнѣздо на всю жизнь, обложили его внутри пухомъ и покрыли золотомъ снаружи, пріучили себя къ комфорту -- что потомъ слѣдуетъ изъ этого? какая нибудь Молли, горничная, роняетъ въ стружки нагаръ со свѣчи; какой нибудь котенокъ, играя, закатитъ горячій уголекъ въ черное бѣлье... ночной сторожъ заводитъ свою трещетку -- пожаръ! Да, мистриссъ Ноксъ, такова ужь наша жизнь! А такъ какъ всѣ живущіе должны переносить лишенія въ жизни, поэтому, мистриссъ Ноксъ, сѣтованія есть глупость.
Такъ говорилъ Адамъ Буффъ.
-- Правда, правда, мистеръ Буффъ... но все же, имѣть такъ много и вдругъ всего лишиться! сказала домохозяйка.
-- Нужно всегда держаться философіи, сказалъ Адамъ Буффъ.
-- Держаться чего? вѣрно какой нибудь пожарной трубы? спросила мистриссъ Ноксъ въ недоумѣніи; но свѣтлая мысль вдругъ блеснула въ ея головѣ: -- понимаю, понимаю.... держаться религіи?