"Вотъ человѣкъ, котораго мнѣ нужно", подумалъ старый джентльменъ и потомъ, къ тайному и сильному удовольствію Адама, вставъ со стула, пошелъ къ дверямъ.
-- Настоящая философія, сэръ, не требуетъ много времени для своего туалета. Пожалуйста, мистеръ Буффъ... я подожду васъ внизу.
И незнакомецъ вышелъ изъ комнаты. Буффъ проводилъ его благосклонной улыбкой.
Адамъ соскочилъ съ постели и, засунувъ пробой дверей услужливымъ деревяннымъ гвоздикомъ, приступилъ къ своему туалету съ быстротою актера. Но пока мистеръ Буффъ одѣвается, намъ будетъ весьма достаточно времени объяснить цѣль посѣтителя.
Лжювасъ Бутлеръ былъ краснощекій шестидесяти-двухъ-лѣтній холостякъ и ревностный почитатель философіи. Мы не станемъ и не хотимъ прямо утверждать, что онъ основательно понималъ предметъ своего почитанія; но его преданность къ нему нисколько не уменьшалась отъ его невѣжества; мы можемъ даже сказать, что она увеличивалась чрезъ его несовершенное образованіе. Философія была его идоломъ, и такимъ образомъ передъ вещью, которую называли философіей, онъ не останавливался, чтобъ заглянуть ей въ очки, не обращалъ вниманія на румяны, намазанные на ея щекахъ, ни на огромную подвѣску, качающуюся у ней подъ носомъ, ни на ея черные и позолоченные зубы, нѣтъ, не таковъ былъ этотъ человѣкъ: онъ просто падалъ передъ ней на колѣни, воздѣвалъ свои руки, возвышалъ свой хрипловатый голосъ и восклицалъ: "Великая философія!" Какое счастіе, что слово философія такъ музыкально! Но обратимся къ цѣли посѣщенія мистера Бутлера.
Свѣтъ для стараго джентльмена былъ нечто иное, какъ большое спокойное кресло, въ которомъ онъ могъ ѣсть дичь, пить портвейнъ, дрематъ и, когда ему вздумается, философствовать съ пріятнымъ спокойствіемъ души. На немъ, однако же, лежала одна сердечная забота въ лицѣ только-что оперившагося роднаго племянника, по имени Джонъ Блакъ, мальчика, изъ котораго онъ рѣшился сдѣлать практическаго философа. "Гм!-- говаривалъ онъ, взглянувъ на подрастающую жертву -- бюстъ готовъ, стоитъ только дать ему изящныя формы". И Адамъ Буффъ былъ избранъ въ качествѣ моральнаго скульптора.
На лѣстницѣ раздался звукъ человѣческихъ шаговъ, и мистеръ Бутлеръ, обернувшись, увидѣлъ Буффа, который такъ тихо, такъ осторожно спускался внизъ, какъ будто домохозяйка была при смерти больна и онъ боялся ее потревожить. Буффъ былъ человѣкъ полновѣсный, но, несмотря на то, онъ переступалъ на ципочкахъ, съежилъ плечи и тщетно старался привести въ порядокъ кислое выраженіе своей физіономіи.
Мистеръ Бутлеръ и Адамъ повернули въ улицу.
-- Страшный пожаръ былъ вчера, сказалъ мистеръ Бутлеръ.
Буффъ зажалъ въ двухъ пальцахъ верхнюю пуговку своего пальто, приподнялъ немного воротникъ и отвѣчалъ: