И Бутлеръ взглянулъ на Буффа, который задрожалъ отъ столь сильнаго и трогательнаго предположенія.
-- Но при всемъ томъ, мистеръ Буффъ, что значитъ нагота, когда мы владѣемъ философіей?
Адамъ хотѣлъ было отвѣчать на это тономъ сочувствія, какъ вдругъ суматоха, произведенная въ народѣ паденіемъ стѣны, дала дѣлу неожиданный оборотъ. Мистеръ Бутлеръ въ мгновеніе ока навострилъ лыжи, доказывая этимъ, что философія можетъ иногда бѣгать, какъ страусъ; но Буффъ, или не владѣя еще въ такой степени философіей, или имѣя болѣе увѣсистое тѣлосложеніе, былъ медленнѣе въ своихъ движеніяхъ, и чрезъ это, къ несчастію, задержалъ быстрое отступленіе гигантскихъ размѣровъ ломоваго извощика, который отмстилъ Буффу за это препятствіе чувствительнымъ ударомъ по щекѣ. Многіе изъ черни, замѣтившіе такое оскорбленіе, увидѣли, что кровь бросилась въ лицо Буффа, потому что онъ обернулся и инстинктивно сжалъ кулаки. "Драка! драка!" воскликнула толпа въ порывѣ удовольствія; а нѣкоторые изъ предусмотрительныхъ немедленно предложили составить цѣпь. Извощикъ стоялъ совершенно готовый; мистеръ Бутлеръ, смотрѣвшій на все это взглядомъ философа, подошелъ въ Адаму; это была рѣшительная минута для Буффа, который стоялъ, тяжело дыша и измѣряя фигуру своего противника.
"Совѣтую вамъ разснаститься, сэръ", сказалъ какой-то безкорыстный совѣтникъ изъ толпы, между тѣмъ какъ другой, съ сверкающими отъ удовольствія глазами, засунулъ свою трубку за шляпную ленту, чтобъ вполнѣ посвятить себя услугамъ, и сказалъ самымъ ласковымъ тономъ: "Я подержу ваше пальто, сэръ." Это предложеніе, по видимому, пробудило въ Адамѣ всю рѣшимость; онъ взялся двумя пальцами за верхнюю пуговицу, когда толпа надѣялась увидѣть прекрасный бюстъ, Буффъ надернулъ еще выше воротникъ своего пальто, бросилъ презрительный взглядъ на извощика, скалившаго зубы, и громко провозгласилъ, что этотъ негодяй недостоинъ его вниманія. Сказавъ это, онъ сталъ протискиваться сквозь толпу, которая сжимала его и съ оглушительнымъ хохотомъ и крикомъ заграждала ему путь. Но награда уже ожидала Адама Буффа, Бутлеръ подошелъ къ нему и, сжимая ему руку, восклицалъ:
-- Я уважаю васъ, мистеръ Буффъ, я почитаю васъ; вы показали себя философомъ достойнымъ древней Греціи (А это потому только, что Адамъ не желалъ показать другимъ -- есть ли на немъ рубашка); вы показали, какъ высоко стоите вы надъ этими низкими невѣжами! кричалъ мистеръ Бутлеръ, возвысивъ голосъ, и припрыгивалъ какъ кангуру.
И какъ хорошо, что при всей своей философіи, онъ могъ припрыгивать, потому что человѣкъ, который вызывался подержать пальто Адама, получивъ грубый отказъ на свое предложеніе, схватилъ рукавъ пожарной трубы и съ непогрѣшительнымъ прицѣломъ обкатилъ не только Буффа, но и его патрона. Громкій хохотъ изъ толпы служилъ одобреніемъ мѣткому дѣтинѣ. Мистеръ Бутлеръ остановился мокрый съ головы до ногъ и задумчивый, какъ пингвинъ. Три раза, сколько доставало у него голоса, онъ кричалъ: "Констебль!" И каждый разъ слово "констебль" дружно подхватывалось и повторялось толпой. Констебль, однако же, не явился, и потому мистеръ Бутлеръ разсудилъ за лучшее кликнуть извощика. Извощикъ повиновался, и спустясь съ козелъ, онъ отворилъ дверцы, но впрочемъ, не ранѣе, какъ посмотрѣвъ съ минуту на грузъ, отъ котораго паръ валилъ клубами; однакожъ, человѣколюбіе и въ преспективѣ хорошая плата взяли верхъ надъ его нерѣшимостью. Онъ впустилъ полуутопленниковъ, съ прикосновеніемъ къ шляпѣ захлопнулъ дверцы и спросилъ, не прикажутъ ли ѣхать въ Человѣколюбивое Общество.
-- Въ... улицу, сказалъ мистеръ Бутлеръ, будучи слишкомъ мокръ, чтобы понять предназначаемую шутку.
Карета покатилась среди громкихъ восклицаній изъ толпы: "Не нужны ли вамъ зонтики, джентльмены?", "Послушай, извощикъ, зачѣмъ ты не выжалъ ихъ передъ впускомъ въ карету?"
Мистеръ Бутлеръ сидѣлъ безмолвный, какъ живое изображеніе бога морей; да и Буффъ не говорилъ ни слова, а только отряхивался какъ пудель, только-что выскочившій изъ воды. Карета остановилась у дома мистера Бутлера.
-- Ну, любезный, что это стоитъ? спросилъ мистеръ Бутлеръ, едва сводя зубъ съ зубомъ.