Адамъ не принадлежалъ къ числу людей любопытныхъ, онъ стоялъ выше этой слабости, а потому, наливъ еще рюмку, онъ весьма важно замѣтилъ:
-- Достойно замѣчанія, мистеръ Бутлеръ, что нѣтъ націи, нѣтъ народа, для котораго искусство дистиллированія было бы закрыто, въ какомъ бы дикомъ и невѣжественномъ состоянія онъ ни находился.
-- Весьма справедливо, мистеръ Буффъ. Изъ этого слѣдуетъ, что философъ признаетъ естественное превосходство человѣческой породы.
-- Отъ персиковъ до самыхъ обыкновенныхъ травъ, продолжалъ Буффъ, понемножку прихлебывая свой коньякъ: -- человѣкъ опустошаетъ все растительное царство, для ложнаго и быстро переходчиваго наслажденія. Размышленіе объ этомъ умилительно!
И Адамъ опоражниваетъ свою рюмку.
Мистеръ Бутлеръ, углубленный въ достоинства своего коньяка, замѣтилъ:
-- Этотъ вывезенъ прямо изъ Франціи.
-- Я могло бы быть и совсѣмъ иначе, сказалъ Буффъ, продолжая развивать свою идею.
-- О, нѣтъ! не думайте... рѣшительно нѣтъ, сказалъ мистеръ Бутлеръ съ нѣкоторою живостью, защищая неподдѣльность своего напитка.
Адамъ поклонился.