Мистриссъ Блакъ, все еще лаская виновника всѣхъ этихъ бѣдствій, встала, чтобы выйдти изъ комнаты.
-- Ни подъ какимъ видомъ! сказалъ Адамъ поспѣшно и попросилъ мистриссъ Блакъ оставаться.-- Это ничего -- рѣшительно ничего!
И съ весьма блѣднымъ лицомъ залпомъ выпилъ рюмку вина.
-- Нѣтъ, въ самомъ дѣлѣ, мистеръ Буффъ, сказалъ хозяинъ дома: -- вы, кажется, ужь выходите изъ предѣловъ вашего стоицизма.... Клянусь честью, вы.... Вѣдь она васъ укусила до крови.... да, да... она прокусила вамъ рубашку.
-- Нѣтъ, нѣтъ.... совсѣмъ нѣтъ.... рѣшительно нѣтъ, отвѣчалъ Адамъ, вызывая улыбку на лицо.
Между тѣмъ мистриссъ Блакъ перестала ласкать собаку и серьёзно посмотрѣла на Буффа.
-- Но если это животное бѣшеное, замѣтилъ докторъ: -- то не нужно джентльмену вашего ума даже намекать о послѣдствіяхъ.
-- Боже мой! бѣшеная!... Нѣтъ, ужь какъ хотите, мистеръ Буффъ, а вы должны снять пальто, сказалъ Бутлеръ съ сильной горячностію.
-- Я увѣрена, сэръ, что нѣтъ никакой причины опасаться этого, сказала мистриссъ Блакъ, передавая собаку служанкѣ и приказывая запереть ее: -- вовсе нѣтъ причины; но все же мы всѣ остались бы очень довольны, еслибъ докторъ только посмотрѣлъ.
-- Не безпокойтесь, сударыня, прошу васъ, отвѣчалъ Адамъ весьма нѣжно: -- увѣряю васъ, я ничего не чувствую.