Педель, все ничего не отвѣчая, отступилъ нѣсколько шаговъ назадъ и, съ видомъ возвышеннаго самодовольствія, оглянулъ говорившаго съ ногъ до головы. Когда Вандейку случалось прибавить дивную черту къ портрету своей волшебной кисти, когда Рембрандту случалось набросить небывалой красоты солнечный лучъ на своемъ холстѣ, они, можетъ быть, съ такимъ же біеніемъ сердца смотрѣли на вновь возникшее совершенство. Нѣтъ ничтожнаго художника, нѣтъ жалкаго поденьщика, который бы не погордился иногда своей работой. Гемпенфильдскій педель ощутилъ сердечное трепетаніе; онъ заперъ преступника въ приходскую колоду и съ гордостью взиралъ на свое искусство. Читатель! этотъ преступникъ, заключенный въ колоду, былъ Китъ Снёбъ!
-- Не тѣ времена, съ грустью въ голосѣ произнесъ педель: -- не тѣ времена, а то бы и высѣкли тебя вмѣстѣ съ этимъ.
-- Я не былъ на кладбищѣ, возразилъ Китъ.
-- Доберешься ты до висѣлицы, Кристоферъ, говорилъ педель: -- колода только на полпути по дорогѣ къ ней, я всегда говорилъ, и доживу еще до того, повѣсятъ тебя когда-нибудь!
Китъ съ ожесточеніемъ взглянулъ на пророка и тотчасъ-же совершенно безпечно началъ насвистывать пѣсню.
-- Добрая слава твоя совсѣмъ погибла теперь, Кристоферъ, продолжалъ педель: -- и чѣмъ скорѣе ты самъ выберешься изъ Гемпенфильда, тѣмъ лучше будетъ для всѣхъ. Играть въ бабки на кладбищѣ! да это хуже Джой Фокса!
-- Въ послѣдній разъ говорю вамъ, воскликнулъ Кристоферъ:,-- что я тамъ совсѣмъ не былъ.
-- Звенѣть деньгами на священныхъ могилахъ покойниковъ, говорилъ педель, на котораго увѣренія Снёба не производили никакого впечатлѣнія: -- тревожить прахъ усопшихъ мірскими звуками -- это большой грѣхъ. Какъ бы понравилось тебѣ, еслибъ съ тобой сдѣлали то же самое?
Китъ свисталъ.
-- И не найдти другихъ товарищей для своихъ шалостей, какъ мѣдника да цыгана! Развѣ ужь нѣтъ въ тебѣ никакого приличія?