Сознаніе своей невинности для человѣка служитъ большой опорой въ несчастіи, и Китъ чувствовалъ, что если бы его хотя немного подкрѣпили пищей да пивомъ, то онъ и въ колодѣ сохранилъ бы всю бодрость своего духа. Но оставаться одному въ голодѣ, холодѣ и темнотѣ... тс! слушайте!
Кристоферъ навострилъ слухъ. Точно такъ; луна покрылась тучей, онъ не совсѣмъ хорошо можетъ различать предметы, но нѣтъ никакого сомнѣнія; да, это онъ, медленный, мѣрный шагъ власти! Рѣшено, думаетъ Китъ, идетъ педель Скогсъ!
Тутъ, однако, Китъ немного ошибся, то былъ не педель Скогсъ, а заблудившійся оселъ.
Оселъ смѣло подошелъ къ колодѣ и кротко посмотрѣлъ на Кристофера, а Кристоферъ Снёбъ, ничуть не испугавшись, во всѣ глаза глядѣлъ на осла.
ГЛАВА II.
Читатель! Кристоферъ Снёбъ сидитъ въ колодѣ, и судьба его въ рукахъ -- у осла! Кроткое животное, какъ будто съ видомъ участія, жалобно смотритъ на Снёба, а плѣнникъ нашъ, тронутый состраданімъ, участіемъ или другимъ какимъ чувствомъ, выражающимся въ глазахъ добраго животнаго, въ знакъ признательности, гладитъ его по головѣ. Вотъ насъ двое, думаетъ Снёбъ: вотъ мы стоимъ голодные, мерзлые... Но въ эту минуту въ полѣ раздались шаги, и забывъ о бѣдствіяхъ осла, Китъ подумалъ только о самомъ себѣ. Оселъ отошелъ отъ колоды, и въ то же мгновеніе два человѣчка кинулись за него и принялись тузить и ругать за побѣгъ.
-- Бѣдняга! со вздохомъ не кликнулъ Кристоферъ; удары отдавались у него въ сердцѣ.
-- Это что? спросилъ одинъ изъ людей.
-- Голосъ изъ колоды, отвѣчалъ другой, и сдѣлавъ нѣсколько шаговъ впередъ, онъ остановился передъ Снёбомъ и хохоталъ до упаду, глядя за него.-- Что, развѣ острогъ-то ужь совсѣмъ набили, что тебя пустили кормиться на выгонѣ? спросилъ оборванный человѣкъ, котораго, судя по наружности, можно было принять за странствующаго мѣдника.-- Посмотри-ка сюда, Майкъ! закричалъ онъ.
И товарищъ его подошелъ къ колодѣ.