Майкъ очевидно принадлежалъ къ цыганскому племени. Оглянувъ Снёба съ ногъ до головы, онъ снялъ свою шляпу и съ принужденнымъ паѳосомъ воскликнулъ:
-- И вотъ какъ поступаютъ люди другъ съ другомъ!
-- А что, хотѣлъ бы ты выбраться отсюда? спросилъ мѣдникъ.
-- Еще бы! отвѣчалъ Снёбъ. О, если бы люди, болѣе сильные, рѣшились подражать иногда мѣднику въ его краткости и быстротѣ! Безъ всякихъ реторическихъ прикрасъ, онъ предложилъ ясный и простой вопросъ, и какъ только получилъ такой же ясный и простой отвѣтъ -- смотрите!-- въ одно мгновеніе ока, ноги Кристофера освободились отъ постыдной колоды, и самъ онъ, потягиваясь, стоялъ на лугу. Наблюдательный глазъ тотчасъ замѣтилъ бы, что ловкость, съ которою мѣдникъ разломалъ замокъ колоды, не могла быть однимъ природнымъ дарованіемъ: быстрота и увѣренноетъ его пріемовъ ясно обнаруживали значительную въ этомъ дѣлѣ опытность.
Ну, а теперь что ты намѣренъ дѣлать? спросилъ Снеба его освободитель, и никогда вопрошаемый не находился въ такой неизвѣстности, что отвѣчать, какъ Снёбъ.
-- Вина не моя, сказалъ онъ: -- а должно сознаться, что въ моемъ добромъ имени есть дира.
-- Ступай съ нами, мы ее запаяемъ, великодушно предложилъ цыганъ.
Снёбъ молчалъ; можетъ быть, онъ сомнѣвался въ искусствѣ мастера.
-- Это еще не все, прибавилъ мѣдникъ: -- у насъ сегодня будетъ жареный гусь за ужиномъ.
-- Рѣшено, отвѣчалъ Снёбъ: -- я вашъ!