Адвокатъ преслѣдовавшій кончилъ свое дѣло, какъ адвокатъ обвиняемаго поспѣшно вскочилъ на ноги и обратился къ свидѣтелю.
-- Подождите, любезный, сказалъ онъ: -- позвольте мнѣ предложить вамъ простой вопросъ; помните, что вы показываете подъ присягой. Развѣ у одного селезня головка не точно также походитъ на головку другого селезня, какъ одно утиное яйцо походитъ на другое?
Перо выпало изъ рукъ барона Сёсъ-перъ-колла; лицо его приняло самое торжественное выраженіе, и между тѣмъ какъ свидѣтель стоялъ, почесывая себѣ затылокъ, и молчалъ, онъ обратился къ адвокату съ слѣдующими словами:
-- Мистеръ Мантрепъ, я вижу въ этомъ дѣлѣ перстъ судьбы: вопросъ, который такъ превосходно, такъ удачно предложили вы свидѣтелю, въ эту самую минуту рождался въ моей головѣ.
Свидѣтель все еще почесывалъ себѣ затылокъ, а судья, съ презрѣніемъ отъ него отвернувшись, сказалъ присяжнымъ;
-- Господа, мы должны освободить обвиняемаго, обвиненіе ни на чемъ не основано.
Обвиняемый, намѣреваясь во всей точности воспользоваться словами судьи, хотѣлъ было, нисколько не медля, бѣжать вонъ; но судья остановилъ его и обратился къ нему съ слѣдующею торжественною рѣчью:
-- Кристоферъ Снёбъ, ты отдѣлался благополучно; ты ли укралъ утокъ у этого человѣка или нѣтъ, это навсегда останется неисповѣдимою тайною твоего сердца! Какъ бы то ни было, ты несравненно обязанъ предусмотрительности, уму, рѣдкой находчивости твоего адвоката. Дѣло могло бы пойдти совсѣмъ иначе; ты отдѣлался отъ бѣды, смотри жь не показывайся сюда больше никогда!
До крайности изумлены были гемпенфильдскіе жители этимъ неисполненіемъ стариннаго пророчества. Кристоферъ Снёбъ хотя и родился для висѣлицы, но, по крайней мѣрѣ, до будущихъ засѣданій уголовнаго суда ужь ни въ какомъ случаѣ не можетъ быть повѣшенъ.
Кристоферъ Снёбъ освобожденъ отъ суда, но городская тюрьма оставила неизгладимое пятно на его имени. Въ глазахъ закона онъ былъ олицетворенной невинностью -- пустое утѣшеніе въ сравненіи съ многозначительными намеками и перешептываніями сосѣдей! Что оставалось ему дѣлать? Если уйдти, то куда направить свои шаги? Сто разъ проклиналъ онъ жестокую судьбу, которая свела его съ этимъ другомъ-измѣнникомъ, Августомъ Дёбльбреномъ! Когда Кристоферъ вышелъ изъ тюрьмы, все его богатство состояло изъ десяти шиллинговъ. Въ продолженіи цѣлаго дня онъ, какъ браконьеръ, скитался по полямъ и лугамъ. Двадцать разъ садился онъ подъ заборами, двадцать разъ вынималъ изъ кармана свой капиталъ, раскладывалъ монеты на рукѣ и глядѣлъ на нихъ, какъ будто надѣялся-получить отъ нихъ какой-нибудь благой совѣтъ. Ему случалось когда-то читать о лондонскихъ лордъ-мерахъ, о богатыхъ купцахъ, изъ которыхъ одни вошли въ Лондонъ съ полкроной, другіе безъ копѣйки въ карманѣ и въ обношенныхъ сапогахъ скитались по улицамъ этой столицы. Были же люди, которые начинали еще съ меньшими средствами, чѣмъ онъ; почему жь ему было отчаяваться? Въ узлѣ у него были три рубля и двѣ пары чулокъ; сюртукъ у него былъ не потертъ, сапоги цѣлы, шляпа почти-что нова. Правда, онъ былъ въ тюрьмѣ, да въ Лондонѣ этого никто не узнаетъ. Рѣшено, онъ проберется въ Гемпенфильдъ, простится съ красавицей своей Полли Спайсеръ и потомъ, опоясавъ чресла, пустится въ странническій путь. Китъ окончательно принялъ это. мужественное намѣреніе. Въ послѣдній разъ онъ вынулъ изъ кармана свои десять шиллинговъ, вновь пересчиталъ ихъ и принялся глубоко обдумывать, какъ бы поменьше издержать на дорогу. До Лондона было, по крайней мѣрѣ, полтораста миль, и онъ разсчитывалъ, два или три шиллинга ему придется издержать на дорожные расходы. Какъ часто бываютъ тщетными всѣ разсчеты человѣка! Въ ту самую минуту, какъ Кристоферъ Снёбъ рѣшился до крайности ограничить свои потребности, отложивъ на дорогу только два шиллинга для того, чтобы войдти въ Лондонъ съ нетронутыми восьмью, въ эту самую минуту предсталъ предъ нимъ неизвѣстный человѣкъ и, приставивъ ему пистолетъ ко лбу, лаконически провозгласилъ: "Кошелекъ или жизнь!"