Все еще Снёбъ не рѣшался; еще одно мгновеніе, и онъ самъ бы кинулся на разбойника, но взглянувъ въ сторону,-- онъ увидѣлъ двухъ товарищей вора, спокойно наблюдавшихъ за дѣйствіями своего пріятеля.
-- Подумай еще минуту, такъ я кости твои оставлю на съѣденье воронамъ.
И какъ нарочно, въ ту самую минуту вблизи раздался крикъ этихъ птицъ.
Съ глубокимъ вздохомъ и все не отводя глазъ отъ пистолета, Кристоферъ отдалъ, наконецъ, свои десять шиллинговъ. Теперь если онъ и доберется до Лондона, то войдетъ туда безъ копѣйки въ карманѣ.
-- Я иду въ городъ, говорилъ Снёбъ, тщетно стараясь возбудить въ ворѣ состраданіе: -- отдай мнѣ, по крайней мѣрѣ, хоть что-нибудь назадъ; чѣмъ же мнѣ жить?
-- Утокъ много будетъ по дорогѣ, отвѣчалъ непоколебимый разбойникъ.-- А теперь, пріятель, потрудись-ка снятъ свой сюртукъ да жилетку.
-- Какъ, не оставишь же ты меня совсѣмъ безъ платья? воскликнулъ Кристоферъ.
-- Нѣтъ, такъ жестокъ не буду, отвѣчалъ воръ.
И съ этими словами, сталъ снимать съ себя сюртукъ и жилетъ, какъ бы показывая тѣмъ, что намѣренъ только помѣняться съ намъ. Товарищи его стояли въ сторонѣ и отъ души хохотали надъ шутливостью своего пріятеля. Снёбъ ясно видѣлъ, что противиться было безполезно, и потому сбросилъ съ себя платье, которое разбойникъ поспѣшно подобралъ.
-- А шляпа-то у тебя славная, и головы у насъ почти одинаковой величины, сказалъ онъ, надѣвая на Кристофера изношенную, засаленную шапку.