-- Неужели жь ты оставишь меня такъ, отнявъ у меня рѣшительно все? въ отчаяніи спросилъ Снёбъ.
-- Нѣтъ, другъ мой; какъ можно! пріятельскимъ голосомъ отвѣчалъ разбойникъ: -- я оставлю тебѣ свой сюртукъ, жилетъ и шапку, да еще совѣтъ дамъ въ придачу. Вотъ водишь ли, мы тутъ по сосѣдству сегодня ночью обдѣлали одно дѣло; люди назовутъ, можетъ быть, его ночнымъ разбоемъ, ну, да мы не такъ строго смотримъ на вещи. Такъ вотъ что, пріятель, если случится, что тебя пригласятъ отобѣдать къ мистеру Дёбльчину, въ Манну-лоджь, послушайся моего совѣта, не ходи въ этомъ сюртукѣ!
Такъ сказалъ разбойникъ, и двѣ минуты спустя, Кристоферъ Снёбъ, ограбленный, нищій, стоялъ одинъ въ пустомъ полѣ и съ отчаяніемъ смотрѣлъ вдаль.. Что ему было дѣлать? Вернуться ли въ городъ, да объявить въ первомъ попавшемся домѣ о своемъ приключеніи? но кто повѣритъ ему -- ему, чье имя было запятнано четырьмя украденными утками! А бродить въ окрестностяхъ города, то его еще, чего добраго, схватятъ какъ сообщника послѣ совершенія преступленія. Одно только оставалось ему средство: до берега не было и двадцати миль, и отказавшись отъ сладкой надежды увидаться еще разъ съ Полли Спайсеръ, еще разъ повторить ей обѣты вѣчной вѣрности и любви, онъ свернулъ съ большой дороги и пошелъ прямо по направленію къ "синему морю". Не станемъ сопровождать Кристофера Снёба во всѣхъ его маловажныхъ приключеніяхъ, а увѣдомимъ только читателя, что, послѣ долгихъ и усильныхъ просьбъ, ему удалось, наконецъ, убѣдить капитана одного торговаго судна взять его къ себѣ на корабль, хотя капитанъ этотъ и объявилъ ему на своемъ оригинальномъ нарѣчіи, чтобъ онъ не иначе смотрѣлъ на себя, какъ на живой хламъ, во все время, пока будетъ на кораблѣ.
ГЛАВА IV.
Въ продолженіе пяти лѣтъ безъ промежутка, Кристоферъ Снёбъ скитался по морямъ. Такъ-какъ онъ родился именно для висѣлицы, то бури морскія не представляли для него ни малѣйшей опасности. Сама судьба застраховала его отъ потопленія: если бы его, какъ пробку, кинули на воду, то онъ все бы плавалъ, и точно такъ же, какъ пробка? никогда не пошелъ бы ко дну. Пять лѣтъ сряду былъ Кристоферъ матросомъ, а потомъ -- смотрите -- онъ вдругъ сдѣлался рабомъ, да, рабомъ-христіаниномъ у африканскаго мавра. Корабль, на которомъ онъ плылъ, былъ захваченъ шайкой морскихъ разбойниковъ, и храбрые матросы были забраны въ плѣнъ и распроданы по частямъ на различныхъ рынкахъ невольниковъ. Въ то время, какъ выставили Кристофера на базаръ для продажи, какъ понялъ онъ, что онъ не болѣе, какъ тюкъ товара, о которомъ будутъ спорить да торговаться, слезы невольно навернулись у него на глазахъ и грезы минувшаго стали возставать предъ его воображеніемъ. Снова видѣлъ онъ зеленую поляну своего роднаго городка, снова слышалъ крикъ своихъ современниковъ гусей; снова предстала глазамъ его колода! Педель Скогсъ величественно проходилъ мимо его, красавица Полли Спайсеръ, какъ нимфа, неслышно мелькала предъ его глазами, Августъ Дёбльбренъ... но, какъ только сталъ Кристоферъ припоминать лисьи черты лица друга своего дѣтства, владѣлецъ его, думавшій о томъ, какъ бы поскорѣе да повыгоднѣе сбыть его съ рукъ, далъ ему знать, что стоитъ не въ Гемпенфильдѣ, а на рынкѣ невольниковъ въ африканскомъ городкѣ.
-- Что, каковъ? спрашиваетъ торговецъ человѣческимъ товаромъ:-- если нуженъ вамъ здоровый, крѣпкій невольникъ, хорошій работникъ, то лучшаго не найдете. Посмотрите-ка, не слишкомъ толстъ и не слишкомъ худощавъ!
Слова эти относились къ старику мавру, почтенной наружности, который съ недовѣрчивостью посматривалъ на предлагаемый товаръ.
-- Англичанинъ, а? гм! есть у меня уже одинъ невольникъ изъ этого народа, лѣнивъ, -- за полцѣны сейчасъ бы отдалъ его охотно. А что просишь за эту собаку-христіанина?
Владѣлецъ Снёба взялъ мавра за рукавъ, отвелъ его въ сторону, и торгъ начался. Очевидно было Кристоферу, что продавецъ возвышалъ его достоинства до небесъ, между тѣмъ какъ покупщикъ съ равной энергіей оспоривалъ и количество ихъ, и качество.
Послѣ продолжительныхъ переговоровъ, торгъ, наконецъ, былъ заключенъ, и продавецъ, передавая Снёба мавру, сказалъ: