-- Вы сами сказали, что брилліанты весьма хороши, и... и я согласовалась съ вашимъ мнѣніемъ и вкусомъ.
-- Чортъ возьми ваши мнѣнія и вкусы! (Мистриссъ Клиръ затрепетала.) Развѣ брилліанты не были ваши собственные?
Мистриссъ Клиръ, граціозно какъ лебедь выгнувъ свою шею, сказала:
-- Нѣтъ.
-- Нѣтъ! Какъ! такъ это не ваши чудные брилліанты, это не ваша фамильная собственность! заревѣлъ Матью, приведенный въ ужасъ.
Не получивъ отвѣта, онъ снова закричалъ:
-- Такъ это не ваши?
-- Нѣтъ.
-- Ха! ха! ха! попался на крючокъ! ха! ха! ха! раздалось неожиданное и безвременное восклицаніе безхитростнаго попугая.
Матью, схвативъ ножикъ, бросилъ взглядъ мясника на птицу, которая, какъ будто предугадывая убійственныя намѣренія, полетѣла въ распростертыя объятія своей госпожи. Матью постоялъ съ минуту, потомъ, какъ пораженный въ сердце, упалъ въ кресло. Онъ то блѣднѣлъ, то краснѣлъ; то бросало его въ холодъ, то въ жаръ; барабанилъ по столу пальцами, сильно потиралъ себѣ подбородокъ, подергивалъ свой галстухъ, и ротомъ, съ видомъ совершеннаго отчаянія, рѣшился вникнуть, для узнанія дальнѣйшихъ подробностей, въ лицо своей жены, въ то самое время, когда она брала седьмой кусокъ сахару для самоотверженнаго попугая. Матью простоналъ.