-- Типпо, мой милый, что же ты не здороваешься?
Такъ говорила мистриссъ Клиръ толстому мальчику лѣтъ восьми, съ сверкающими черными глазами, съ черными какъ смоль волосами и румяными щеками. Послушный мальчикъ приблизился къ Матью и поздоровался съ нимъ совершенно по восточному обыкновенію. Матью, и не думая отвѣчать на такую утонченную учтивость, бросалъ на жену свою бѣшеные взгляды. Мистриссъ Клиръ, съ милымъ намѣреніемъ начать разговоръ, сняла свою шляпку и потомъ замѣтила, что "она была въ Доркингѣ". Она сказала это въ видѣ объясненія на блуждающій взглядъ ея мужа, который далеко не былъ доволенъ этимъ объясненіемъ:
-- Я зналъ... что... что ты всегда ѣздишь въ Доркингъ... но кто... такой этотъ Типпо?
Мистриссъ Клиръ съ смѣлостію и самоувѣренностію, одной только ей свойственною, представила слѣдующее объясненіе:
-- Тяжелый камень долго, долго тяготилъ мое сердце; я не въ силахъ была переносить долѣе этого мученія. Типпо -- бездомный сирота. Я давно знала его родителей: Я могу даже сказать, что его мать и я вмѣстѣ выросли. Въ послѣднія минуты его отца, я обѣщала ему воспитать маленькаго Типпо и быть его покровительницею. Я привезла этого милаго малютку въ Англію и отдала его за руки нянькѣ въ Доркингѣ. И конечно, еслибъ благому Промыслу не угодно было посѣтить меня несчастіемъ, по которому я лишилась всего своего достоянія (впрочемъ, переношу съ покорностію), я бы выростила и воспитала его; но со времени землетрясенія... Здѣсь рыданія мистриссъ Клиръ были торжественны.
Хотя прибытіе Типпо было, какъ кажется, удовлетворительно объяснено, но внезапное появленіе набоба все еще оставалось загадкой. И представьте, не бывало еще такогго счастливаго стеченія обстоятельствъ! Типпо, во время своего пребыванія въ Доркингѣ, посѣщалъ общество корыстолюбивыхъ естествоиспытателей, обитающихъ въ томъ околодкѣ: мы говоримъ о птицеловахъ. Поутру, въ день послѣдняго посѣщенія мистриссъ Клиръ, набобъ, заведя пріятное знакомство съ сельскими коноплянками и плебейскими воробьями, былъ пойманъ въ сѣть съ дюжиною своихъ низкихъ друзей, и тотчасъ же былъ признанъ и потребованъ восхищеннымъ Типпо. Гинея вознаградила птицелова; и такимъ образомъ мистриссъ Клиръ въ одинъ и тотъ же день возвратила себѣ все (кромѣ мужа, разумѣется), что было ей дорого въ свѣтѣ: Типпо -- сиротку и набоба -- попугая.
Мистриссъ Клиръ слышала судебный приговоръ; и хотя сильно поражена была опредѣленной пени, не говоря уже о пылкомъ и черезчуръ свободномъ тонѣ, посланій своего мужа, однако ея поведеніе при этомъ случаѣ было самое кроткое. Мистриссъ Клиръ, кажется, дышала спокойствіемъ и довольствіемъ. Быть можетъ, благорастворенное время года имѣло на это свое вліяніе. Была плѣнительная іюльская ночь. Матью, какъ говорится, таялъ.
-- Да это очень тяжелая потеря, но при скромной экономіи можно скоро возвратить ее. Еще слава Богу, что такъ обошлось. Ну что, воскликнула мистриссъ Клиръ, съ видомъ ужаса: -- ну что если бы ты женился на такой женщинѣ!
Матью сидѣлъ на софѣ, одна рука его была опущена, другая засунута за жилетъ. Рядомъ съ нимъ, по правую сторону, сидѣла его жена въ покой позиціи. Обѣ ея руки обнимали шею мужа, и ея глаза слѣдили за его глазами. На лѣвомъ колѣнѣ Матью съ совершенно незамѣтнымъ пособіемъ со стороны Джуліи, помѣстился маленькій Типпо, котораго всѣ умственныя способности въ это время сосредоточивались на большомъ красномъ яблокѣ. На концѣ софы расположился набобъ, молча пожирая подареный тостъ -- произрастеніе, котораго онъ не находилъ на лондонскихъ поляхъ.
-- Не правда ли, что онъ милый мальчикъ? спросила мистриссъ Клиръ, повернувъ голову мужа немаленькому Типпо.-- Къ тому же еще, онъ такой кроткій, такой обходительный! Да, Матью, онъ.... онъ заслужитъ твою любовь, ты найдешь въ немъ сына для себя.... (Матью устремилъ свои масляные глаза на женинъ портретъ).... признательнаго сына; и, Матью, ты будешь для него любящимъ отцомъ? Да, Матью? (Матью сидѣлъ, и языкъ его оставался неподвижнѣе камня.) Да Матью?