— Если не получу за завтраком письма, Буртон, — безмятежно возразил м. Стайль.
М. Буртон покосился на него с таким видом, который имел в себе несомненные мятежнические задатки.
— О, надеюсь, что вы его получите, — проговорила вдова.
— Думаю, что получу, — сказал м. Станль, обмениваясь взглядами с приятелем. — Одно, что может помешать, это мои родственники; они непременно хотят, чтобы я ехал с ними к лорду Туфтону, в его имение.
М-сс Доттон просто дрожала от радости, что находится в обществе человека, имеющего таких знакомых. — Какая должна быть для вас разница, — прошептала она. — Роскошная жизнь на берегу, после всех опасностей на море!
— А, — сказал м. Стайль, — правда, правда!
— Страшные сражения! — проговорила м-сс Доттон, закрывая глаза и содрогаясь.
— К ним легко привыкаешь, — просто отвечал герой. — Кажется, что самое жаркое дело, в котором я участвовал, было при бомбардировке Александрии. Я стоял один. Все люди, которые не были еще убиты, разбежались, и бомбы лопались вокруг меня словно… словно фейерверк.
Вдова всплеснула руками и опять содрогнулась.
— Я стоял как раз за ним, ожидая его приказаний, — сказал м. Буртон.