— Вот видишь, чем кончается страсть к вину и картам, — произнес он грустно, вместо того, чтобы стоять у руля, перегоняя все суда по реке, я прячусь здесь как… как…
— Как актриса, — подсказал Томми.
Шкипер окинул его взглядом с головы до ног. Томми, не чувствуя за собой вины, прямо смотрел ему в глаза.
— Если когда-нибудь, — продолжал шкипер, ты хотел бы выпить лишнее и остановился бы с кружкой пива на пол-дороге и вспомнил бы обо мне, как я сидел тут в этом позорном виде, что бы ты сделал?
— Не знаю, — проговорил Томми, зевая.
— Что бы ты сделал? — повторил шкипер с особой торжественностью.
— Верно, рассмеялся бы, — сказал Томми, подумав.
Звук ловкой пощечины огласил каюту.
— Ты противоестественный, неблагодарный маленький червяк, — свирепо проговорил шкипер, ты не достоин иметь доброго, хорошего дядю, который так о тебе заботится.
— Очень он мне нужен, — буркнул Томми, всхлипывая и осторожно ощупывая ухо, — вы вообще-то больше сейчас смахиваете на тетю, чем на дядю.