-- И хорошо сдѣлалъ, замѣтилъ лордъ. Поди, съѣшь чего-нибудь.-- Мнѣ кажется, полковникъ Маннерсъ, сказалъ онъ, когда слуга удалился: -- что они у насъ въ рукахъ; теперь не уйдутъ. Эти письма, я думаю, не для чего отсылать.
-- Не думаю, отвѣчалъ Маннерсъ. Цыгане стали таборомъ близь Димденъ-парка, но неизвѣстно, тамъ ли Фаролъдъ. Если глаза меня не обманули на-счетъ человѣка, скрывшагося въ лѣсъ, такъ онъ не былъ съ ними по-утру.
-- Это правда, это правда, сказалъ лордъ: -- въ такомъ дѣлѣ никакія предосторожности не помѣщаютъ. Я сейчасъ это шлю эти письма.
Онъ позвонилъ и приказалъ развезти письма по адресамъ, какъ можно скорѣе.
Лордъ Дьюри вспомнилъ, что и Маннерсъ желаетъ, можетъ быть, подкрѣпить свои силы, и извинился, что не подумалъ объ этомъ раньше. Маннерсъ усталъ, но не былъ голоденъ и попросилъ только зеленаго чаю. Чай скоро былъ готовъ, и когда его подали, часы пробили десять. Маннерсъ всталъ.
-- Если вы не ожидаете сегодня извѣстій изъ Димдена, сказалъ онъ,-- такъ позвольте проститься. Въ случаѣ надобности, прошу васъ прислать за мною въ Баргольмъ, гдѣ я велѣлъ себѣ приготовить въ гостинницѣ комнату.
На свѣтѣ не было, кажется, людей болѣе между собою различныхъ, какъ лордъ Дьюри и полковникъ Маннерсъ; а между тѣмъ лорду не понравилось, что онъ хочетъ его оставить. Они преслѣдовали, правда, одну цѣль, но если бы вы могли заглянуть въ ихъ сердца, васъ поразила бы разность побудительныхъ причинъ и желаній. Лорду Дьюри было непріятно, что Маннерсъ хочетъ уѣхать; отчасти это происходило оттого, что ему не хотѣлось провести наединѣ часы долгаго ожиданія, пока онъ не узнаетъ, что первый шагъ сдѣланъ благополучно. Но была и другая причина, поглубже этой. Маннерсъ помогалъ ему съ жаромъ и умѣньемъ; по странному стеченію обстоятельствъ, онъ, человѣкъ прямой, честный, благородный, стремился къ одной и той же цѣли съ лордомъ, къ цѣли, для достиженія которой лордъ принужденъ былъ подкупать людей продажныхъ и негодныхъ. Присутствіе и помощь Маннерса ободряли лорда больше тысячи Миллингтоновъ. Если бы онъ долженъ былъ изъяснить Маннерсу свои виды и надежды, какъ изъяснилъ ихъ сэру Роджеру, онъ сгорѣлъ бы отъ стыда и страха; но Маннерсъ добровольно предлагалъ ему свою помощь, и это какъ-будто облагораживало его поступки.
-- Вамъ покажется это странно, сказалъ онъ Маннерсу: -- но я, право, не могу васъ пустить; я сейчасъ прикажу приготовить вамъ комнату, и вы меня истинно утѣшите, если останетесь. Я не лягу, пока не получу извѣстій изъ Димдена, прибавилъ онъ нерѣшительнымъ голосомъ, какъ-будто приглашая и Маннерса сдѣлать тоже: -- по извѣстіе не можетъ притти раньше втораго часа ночи; вы устали, и я не смѣю просить васъ просидѣть до тѣхъ поръ со мною.
-- О, съ большимъ удовольствіемъ, отвѣчалъ Маннерсъ: -- я усталт, это правда, но спать мнѣ не хочется, и я самъ съ нетерпѣніемъ жду извѣстій.
Имъ пришлось, однако же, прождать ихъ дольше, нежели они думали. Пробило три часа, пробило четыре, а извѣстія не было. Бесѣда ихъ была, однако же, спокойнѣе, нежели можно было предполагать. Лордъ Дьюри могъ разговаривать съ Маннерсомъ весьма о немногомъ, не разноглася съ нимъ въ чувствахъ и взглядахъ, но о одномъ предметѣ онъ могъ распространяться совершенно безопасно и свободно. Предметъ этотъ былъ его сынъ, и объ немъ-то проговорили онъ большую часть ночи, изглаживая изъ памяти своего собесѣдника непріятное впечатлѣніе ихъ первой встрѣчи.