Вилль повиновался неохотно и ворча, утверждая, что на него взваливаютъ всѣ труды, а себѣ предоставляютъ только забаву. Но его легко уговорили, и онъ пошелъ. Всѣ стали по мѣстамъ и на этотъ разъ должны были прождать дольше прежняго; Вилль не спѣшилъ. Черезъ четверть часа послышался, однако же, въ кустахъ шелестъ, и вслѣдъ за тѣмъ цѣлое стадо оленей пронеслось по полянѣ. По нимъ выстрѣлили изъ двухъ ружей. Одинъ олень былъ убитъ, другой только раненъ и хотѣлъ подняться, когда всѣ цыгане бросились и доканали его ножами.
-- Теперь довольно на одинъ разъ! сказалъ Дикконъ, поспѣшно заряжая ружье.-- Надо поскорѣе убраться. Добычу можно перебросить вотъ здѣсь черезъ ограду. Говоря это, онъ оборотился въ ту сторону, но глазамъ его представилось внезапно такое зрѣлище, что онъ едва не выронилъ изъ рукъ пороховницы, изъ которой насыпалъ въ эту минуту порохъ на полку.
Изъ орѣшника, гдѣ онъ самъ только-что стоялъ, вышло съ дюжину здоровыхъ, молодцовъ, хорошо вооруженныхъ, и онъ тотчасъ же увидѣлъ, что ни ему, ни товарищамъ его нельзя спастись безъ драки: сторожа вышли между ними и полемъ; съ другой стороны росъ густой кустарникъ, гдѣ ихъ непремѣнно переловятъ, если они вздумаютъ бѣжать туда; а на западѣ, за орѣшникомъ, текла рѣка и стоялъ домикъ сторожа. Въ эту минуту Дикконъ выказалъ больше рѣшимости.
-- Держись, ребята! закричалъ онъ.-- Насъ наслѣдили! Бѣжать нельзя; надо пробиться вонъ къ тому углу, или мы пропали.
Товарищи оглянулись на эти слова, и, что бы ни чувствовали они въ душѣ, они выказали только рѣшимость биться до послѣдней возможности. Цыганъ, сдѣлавшій послѣдній выстрѣлъ, поспѣшно опустилъ пулю въ дуло своего ружья. Оставивши добычу, браконьеры двинулись дружно къ углу лѣса, примыкавшему къ оградѣ, мимо фронта сторожей. Сторожа поспѣшили заступить имъ дорогу и едва успѣли отрѣзать ихъ отъ чащи. Въ минуту ихъ встрѣчи, лѣсъ былъ по лѣвую руку цыганъ, и по правую сторожей; но всѣ шансы были на сторонѣ сторожей.
-- Бросайте ружья! сказалъ имъ Гарвей.-- Что тутъ храбриться; развѣ не видите, что насъ двое на одного?
Въ отвѣтъ на это приглашеніе, цыгане опустили ружья, и сторожа отступили на нѣсколько шаговъ: въ такихъ случаяхъ никто не можетъ сказать, кому выпадетъ печальный жребій, и мысль о смерти гнететъ душу, пока не разогрѣется кровь.
-- Прочь! сказалъ рѣшительно Дикконъ.-- Дай намъ уйти спокойно, а нето худо будетъ! Олени остаются вамъ, да еще съ добрыми пулями въ тѣлѣ; мы поподчуемъ и васъ такими же, если вы вздумаете насъ удерживать.
-- Смѣлый малый, клянусь честью! сказалъ сэръ Роджеръ Миллингтонъ, вы шедши впередъ и преспокойно ставши подъ самыя дула ружей.-- Только слушай! Вы пришли за дичью, а мы пришли за вами. Насъ больше, и невѣроятно, чтобы мы дали вамъ уйти; но, чтобы не проливать напрасно крови, я предлагаю вамъ сдѣлку.
-- А! ты тотъ шпіонъ, что приходилъ сегодня къ намъ и спрашивалъ Фарольда? сказалъ Дикконъ.-- Такъ знай же, что первая пуля достанется тебѣ.