-- Нѣтъ, нѣтъ, проговорилъ Дикконъ, склонивши голову и потупивши глаза въ землю: -- не надо, я пойду и такъ.
Но цыгане приступили къ складчинѣ, не слушая его. Каждый далъ что-нибудь изъ полученнаго имъ на вчерашнемъ дѣлежѣ, и сумма накопилась довольно значительная. Фарольдъ, чувствуя, что Диккону будетъ непріятно принять деньги отъ него, велѣлъ отдать ихъ черезъ другого и сказалъ:
-- Иди, Дикконъ, иди! я остерегалъ тебя, я совѣтовалъ, когда совѣтовать было еще можно. Ты не послушалъ меня, теперь поздно. Иди отъ насъ, и на-всегда.
Съ поникшей головой Дикконъ сдѣлалъ шага два прочь, потомъ .остановилсяі, поднялъ голову и устремилъ глаза на Фарольда и хотѣлъ, казалось, что-то сказать. Но слова замерли у него въ груди: грозный, но спокойный и полный упрек;а взглядъ начальника остановилъ его. Дикконъ бросилъ яростный взглядъ на старуху, совратившую его съ прямого пути, послалъ ей горькое проклятіе и бросился прочь.
-- Теперь, сказалъ Фарольдъ, обращаясь къ прочимъ: -- разойдемся на востокъ, западъ, сѣверъ и югъ. Пойдемъ поспѣшно и далеко: за нами будутъ гнаться, не жалѣя ногъ и золота. Ровно черезъ три мѣсяца сойдемся мы на нашемъ старомъ пепелищѣ въ Чевіотѣ, и тогда, можетъ статься, намъ можно будетъ продолжать наше мирное странствованіе по землѣ.
Чья-то легкая рука коснулась его одежды; прекрасные глаза Лены глянули на него въ нерѣшимости, какъ-будто она хотѣла и боялась говорить.
-- Что ты, Лена? спросилъ онъ: -- ты, разумѣется, идешь со мною.
-- А Вильямъ? спросила она робко.
Фарольдъ нахмурился.
-- Онъ идетъ съ Броуномъ, сказалъ онъ отрывисто: -- да тебѣ что изъ этого?