Онъ, правда, ушелъ пѣшкомъ, ночью и, отправляясь къ отцу, вѣроятно, извѣстилъ бы ее объ этомъ письменно; но надежда не останавливается надъ невѣроятностями, и Маріанна успокоилась. Ей хотѣлось бы, чтобы и другіе съ нею согласились; но для этого ей должно было объяснить имъ, на чемъ основывалась ея надежда; а этого нельзя было сдѣлать, не входя въ подробности касательно сношеній Эдварда съ-цыганомъ. Она не знала, имѣетъ ли она на это право. Опіумъ такъ ослабилъ ея умственныя способности, что она долго не рѣшалась, что ей дѣлать, и молчала, слушая утѣшенія Изидоры. Наконецъ, собравши всѣ обстоятельства, она разсудила, что другія причины могутъ потребовать объясненія чувствъ и намѣреній Эдѣарда: можетъ быть, его не найдутъ у отца, начнутъ искать,-- и тогда надо будетъ разсказать., куда и зачѣмъ пошелъ онъ, чтобы поиски не остались тщетны. Она ужасалась мысли выдать Эдварда, довѣрившаго ей свою тайну, но и чувствовала, какъ необходимо разсказать всю истину, для успѣха поисковъ. Она рѣшилась наконецъ разсказать, что происходило между ней и Эдвардомъ на-канунѣ, и не знала только, кого избрать въ повѣренные -- Изидору или мистриссъ Фальклендъ. Она не могла сомнѣваться въ привязанности и здравомъ смыслѣ тетки, но знала и то, что подъ всегдашней веселостью Изидоры скрывается много ума и такту. Кромѣ того, ей она могла высказать сколько хотѣла и умолчать, о чемъ хотѣла, между тѣмъ, какъ проницательные вопросы тётки заставили бы ее разоблачить тайму Эдварда больше, нежели сколько она считала себя въ-правѣ.
-- Знаешь ли, Изидора, сказала она наконецъ: -- я имѣю причины надѣяться, что объ Эдвардѣ узнаютъ что-нибудь въ домѣ его отца. Онъ, вѣроятно, тамъ.
Изидора чувствовала всю трудность своей роли. Она радовалась, что Маріанна спокойнѣе, нежели можно было ожидать, и, разумѣется желала поддержать въ ней это спокойствіе, пока опасенія мало-по-малу не перейдутъ въ дѣйствительное горе; но она чувствовала, что не должна питать въ ней надежды, которая скоро рушится.
-- Очень рада, что ты такъ думаешь, сказала она.-- Странно только, что онъ не извѣстилъ насъ, зная, что ты будешь безпокоиться.
-- Странно, но, кажется, я могу это объяснить, отвѣчала Маріанна.-- Я скажу тебѣ кое-что, Изидора, и предоставляю тебѣ дѣлать, что заблагоразсудится, если Маннерсъ не найдетъ Эдварда въ Дьюри-Галлѣ. Но такъ-какъ Эдвардъ не захотѣлъ-бы говорить объ этомъ дѣлѣ никому, то ты не должна меня распрашивать, а удовольствоваться тѣмъ, что я скажу. Безъ крайней необходимости прошу тебя не говорить объ этомъ никому, кромѣ тетушки.
-- Желаніе твое будетъ исполнено въ точности, сказала Изидора.-- Я вижу, ты хочешь говорить о его свиданіи съ цыганомъ. Это всѣхъ насъ поразило.
-- Я хочу говорить о причинѣ этого свиданія, возразила Маріанна.-- Это объяснитъ дѣло, если Эдвардъ теперь не у отца. Ты помнишь, что полковникъ Маннерсъ ходилъ вчера въ таборъ,-- вслѣдствіе твоей шутки.
-- Да, кажется, его побудила къ этому моя неумѣстная шутка, сказала Изидора со вздохомъ: -- впредь я не буду шутить.
-- Нѣтъ, къ чему это! продолжала Маріанна.-- Маннерсъ принесъ Эдварду письмо отъ одного цыгана, по имени Фарольда, очень его огорчившее. Въ этомъ письмѣ разсказывались ужасныя вещи о нашемъ семействѣ и въ особенности объ Эдвардѣ. Посовѣтовавшись со мною, онъ рѣшился пойти сегодня въ таборъ и разузнать истину. Если все это оказалось правдой, такъ я знаю, что онъ, вѣроятно, отправился прямо къ отцу узнать все это подробнѣе, и забылъ думать обо всемъ другомъ.
-- Нѣтъ, Маріанна, о тебѣ онъ не забылъ бы, сказала неосторожно Изидора.