-- Нѣтъ, нѣтъ, пожалуйста, говорите все, сказала Маріанна.-- Теперь я снова на все готова; я не говорю, что я не буду плакать, что я не буду бояться; но я знаю, чья десница руководитъ всѣмъ въ жизни, и убѣждена, что все имѣетъ благую цѣль.
-- А я увѣрена, отвѣчала Изидора: -- что Онъ не оставитъ безъ награды такую вѣру.
-- Да, отвѣчала Маріанна:-- но, можетъ быть, Онъ, по премудрости своей, захочетъ испытать насъ еще болѣе. Я на все готова и перенесу все безъ ропота.
Разговоръ продолжался въ этомъ тонѣ и много успокоилъ и ободрилъ Маріанну. Она захотѣла встать и попросила Изидору прислать ей горничную. Изидора старалась уговорить ее остаться въ постели и сказала матери о намѣреніи ея одѣться и притти въ гостиную. Мистриссъ Фальклендъ, однако же, одобрила это намѣреніе.
-- Мы должны не допускать до Маріанны внезапныхъ, непріятныхъ извѣстій, сказала она: -- но занятіе принесетъ ей пользу; нѣтъ ничего убійственнѣе страха или горя, которое овладѣваетъ нами въ минуты бездѣйствія, уединенія или безсонницы.
Маріанна не замедлила явиться въ гостиную. Нѣсколько слезъ прокатились по лицу ея, когда мистриссъ Фальклендъ прижала ее къ своей груди; но вообще она казалась довольно спокойною. Мало-по-малу она узнала обо всѣхъ открытіяхъ Маннерса, исключая слѣдовъ крови, и обо всѣхъ дальнѣйшихъ распоряженіяхъ къ отъисканію Эдварда. Изъ принятыхъ мѣръ Маріанна заключила, что Маннерсъ и ея тетка, не-шутя опасаются за Эдварда.
Вскорѣ потомъ возвратился слуга, котораго посылали къ Ардену. Онъ сказалъ, что судьи не было дома, и что онъ воротится только завтра утромъ. Сторожа, разставленные вокругъ лѣса, прислали спросить, оставаться ли имъ тамъ и на ночь; мистриссъ Фальклендъ приказала остаться. Много разныхъ правдоподобныхъ и неправдоподобныхъ слуховъ проникло въ гостиную черезъ посредство стараго дворецкаго.
Такъ прошелъ вечеръ. Отъ Маннерса не было никакихъ извѣстій. Минута уходила за минутой, часъ за часомъ, и надежда угасала все больше и больше. Наконецъ мистриссъ Фальклендъ уговорила Маріанну лечь спать.
На другой день по-утру мистриссъ Фальклендъ получила отъ Маннерса записку, въ которой онъ увѣдомлялъ ее, что о де Во ничего еще неизвѣстно. Мистриссъ Фальклендъ сообщила это Маріаннѣ, и впечатлѣніе было таково, что должно было снова обратиться къ медицинской помощи и къ опіуму. О второй половинѣ письма Маннерса, гдѣ онъ прямо говорилъ объ убіеніи де Во, мистриссъ де Во, разумѣется, не сказала Маріаннѣ ни слова. Маннерсъ писалъ, что когда онъ пріѣхалъ въ Дьюри-галль, тамъ уже были приняты мѣры къ поимкѣ предполагаемыхъ убійцъ, но что пойманъ только одинъ молодой человѣкъ, отъ котораго, по всей вѣроятности, очень мало можно будетъ узнать. "Но -- продолжалъ онъ -- я все-таки поѣду съ лордомъ въ Димденъ, допросить этого человѣка, и оттуда уже явлюсь въ Морлей-гоузъ. Если мистеръ Арденъ -- прибавлялъ онъ въ заключеніе своего письма -- не принялъ еще мѣръ къ объисканію лѣса, то прошу васъ немедленно этимъ распорядиться, потому-что принесшій извѣстіе о стычкѣ въ Димденѣ не знаетъ, былъ ли Фарольдъ при томъ, или нѣтъ".
Мистриссъ Фальклендъ съ нетерпѣніемъ ждала прибытія Ардена. Онъ пріѣхалъ поздно, спросилъ, что новаго, и узналъ содержаніе письма Маннерса. Старикъ Арденъ, несмотря на жосткость своихъ манеръ и упорную привязанность къ буквѣ закона, былъ человѣкъ съ душою и истинно преданный семейству де Во.