Простоявши посреди комнаты въ сапогахъ со шпорами около десяти минутъ и узнавши, что слуги ихъ съ багажемъ прибили сюда еще по-утру, пріѣзжіе удалились переодѣться. Полковникъ Маннерсъ принялся за это дѣло систематически: онъ зналъ конечно, что ничто въ мірѣ не можетъ придать ему красоты, но все-таки занялся туалетомъ очень тщательно, и скоро готовъ былъ снова явиться въ гостиную, одѣтый съ изящною простотою воина. Де Во распорядился иначе: онъ отдалъ слугѣ ключи отъ ящика съ платьемъ, бросился въ кресло, положилъ руки на уборный столикъ и цѣлыхъ десять минутъ оставался погруженнымъ въ грустное раздумье, между тѣмъ какъ слуга ежеминутно приставалъ къ нему съ вопросами: не прикажете ли то, не угодно ли другое?
Въ мысли его теперь мы мѣшаться не станемъ, хотя и не отказываемся отъ этого права, когда этого потребуетъ разсказъ; скажемъ только, что раздумье его кончилось слѣдующею мыслью, которая можетъ служить ключомъ къ остальному: "какъ холоденъ долженъ былъ показаться пріемъ ея Маннерсу! А между тѣмъ она, всегда говорившая правду, увѣряла меня въ своей любви. Чтожь, натуры человѣка не перемѣнишь. А ребенкомъ она была не такова!"
Онъ вскочилъ и поспѣшно началъ одѣваться, обращаясь къ слугѣ съ такимъ нетерпѣніемъ, какъ-будто раздумье нашло на слугу, а не на него.
-- Подай кафтанъ! говорилъ онъ.-- Шкатулку поставь сюда, башмаки на ту сторону; чулки перекинь черезъ спинку креселъ. Какъ ты мѣшкаешь, Вильямъ! Сними сапоги да сбѣгай на конюшню, чтобы старый Джозфъ не вздумалъ отравить лошадей какимъ-нибудь секретнымъ снадобьемъ.
Слуга исполнялъ всѣ эти приказанія съ возможною поспѣшностью, и когда онъ вышелъ, де Во началъ одѣваться такъ проворно, какъ-будто спасался, что его станутъ упрекать въ напрасной тратѣ времени. Онъ былъ уже въ-половину одѣтъ и расчесывалъ волосы, когда вошелъ къ нему Маннерсъ, комната котораго находилась въ противоположномъ концѣ коридора. Они сошли вмѣстѣ, ни слова не говоря о предметѣ, столь близкомъ сердцу де Во. Эдвардъ чувствовалъ, что ему заговорить объ этомъ неловко, и въ тоже время отдалъ бы полміра, чтобы узнать какимъ-нибудь тайнымъ способомъ, какое впечатлѣніе сдѣлала на Маннерса его невѣста. Маннерсъ, съ своей стороны, рѣшился высмотрѣть побольше, прежде нежели скажетъ хоть нѣсколько пустыхъ привѣтствій, обыкновенныхъ въ подобномъ случаѣ.
Дамы въ гостиной разговаривали между тѣмъ о пріѣхавшихъ. Главнымъ предметомъ ихъ привязанности былъ де Во, и ихъ, естественно, заявмали больше всего его здоровье и видъ.
-- Онъ, кажется, очень поздоровѣлъ, сказала мисстрисъ Фальклендъ.
-- Я никогда не видала его въ такомъ цвѣтущемъ состояніи, замѣтила Изидора: -- хотя онъ явилея въ этомъ ужасномъ плащѣ.
Маріанна де Во не сказала ничего, но поблагодарила кузину свѣтлою улыбкой, разрѣшившейся яркимъ румянцемъ, едва не загашеннымъ нѣсколькими перлами, выступившими у нея на глазахъ. Она отвернулась и начала играть какими-то вещицами на столѣ.
-- Я очень рада, что Эдвардъ уговорилъ полковника Маннерса пріѣхать съ нимъ, сказала мисстрисъ Фальклендъ: -- мнѣ давно хотѣлось увидѣть сына моей пріятельницы.