-- А мнѣ спасителя жизни Эдварда, сказала Маріанна.
-- Я тоже очень этому рада, прибавила Изидора: -- потому-что онъ, кажется, очень пріятный человѣкъ, несмотря на свое рѣдкое безобразіе.
-- Да, конечно, его нельзя назвать красавцемъ, сказала мисстрисъ Фальклендъ: но онъ очень строенъ. Мать его была, чрезвычайно хороша собою, и онъ, какъ я слышала, тоже былъ недуренъ до двадцати лѣтъ.
-- Бѣдняжка! сказала Изидора: -- стало быть онъ очень несчастливъ; легче родиться безобразнымъ, нежели сдѣлаться имъ потомъ случайно.
-- Я не нахожу его безобразнымъ, возразила Маріанна.
-- Это потому, что ты видишь въ немъ только спасителя Эдварда, отвѣчала Изидора.-- Ужь повѣрь мнѣ, что онъ некрасивъ.
-- Счастливы тѣ, милая Изидора, сказала мать: -- которые могутъ "видѣть лицо Отелло въ его душѣ", и я не думаю, чтобы ты цѣнила людей по наружности.
-- Нѣтъ, конечно нѣтъ, отвѣчала миссъ Фальклендъ: -- но одинъ умный старикъ сказалъ, что пріятная наружность есть лучшее рекомендательное письмо, и если бы вы не знали матери полковника Маннерса, или если бы онъ не былъ спасителемъ жизни Эдварда... впрочемъ, прибавила она, не докончивши мысли: -- у него именно такое лицо, что отъ него можно ожидать спасенія чужой жизни или другого благороднаго подвига въ этомъ родѣ.
-- Мнѣ самой такъ кажется, сказала мисстрисъ Фальклендъ.
-- Какъ онъ ни дуренъ собою, а мнѣ рѣдко случалось видѣть лицо, въ которомъ выражалось бы столько благородства.