Мистриссъ Фальклендъ не разслушала ея вопроса, и она должна была повторить его. Вопросъ былъ, однако же, сдѣланъ не изъ робости. Мысль послать мальчика за людьми, а самой остаться на-сторожѣ основывалась на стратегическомъ соображеніи, довольно удачномъ, если принять въ расчетъ, что оно родилось въ головѣ женщины.
Изидора была убѣждена, что въ лѣсу кто-то скрывается, и знала, какъ важно узнать, кто это именно. Она тотчасъ же сообразила, что если онѣ раздѣлятъ свои силы: если одна станетъ на пригоркѣ въ паркѣ, откуда видна вся дорога и большая часть равнины подъ горою, а другая на выступѣ скалы, откуда взоръ обнимаетъ двѣ другія стороны мыса, то кто-нибудь изъ нихъ непремѣнно увидитъ человѣка, выходящаго изъ лѣсу. Она забыла только, что если это не Эдвардъ де Во, то ни она, ни мать ея не остановятъ его. Возможность неудачи смутно представилась ея уму во время восхожденія на гору; но первою заботою ея было все-таки увѣриться, что она и мать ея обнимаютъ взоромъ надлежащее пространство.
Она повторила свой вопросъ громче, и мистриссъ Фальклендъ отвѣчала:
-- Я вижу все вплоть до рѣки. Однако, становится темно, Изидора; я едва могу разглядѣть домъ.
Изидора оставалась на мѣстѣ; выступъ, на которомъ она стояла, былъ обращенъ на западъ и освѣщенъ больше другихъ мѣстъ. Ей показалось, что надъ ней раздался въ лѣсу шелестъ, какъ-будто кто-то пробирается сквозь кусты,-- и сердце ея сильно забилось. Она начала побаиваться; но любопытсво и мысль о судьбѣ Эдварда удерживали ее на мѣстѣ. Черезъ минуту она замѣтила чей-то неясный образъ, пробиравшійся по закраинѣ скалы надъ нею, и воображеніе дорисовало ей эту фигуру.
-- Вотъ онъ, вотъ онъ! закричала она; но неизвѣстный въ ту же минуту скрылся за деревьями. Онъ, очевидно, шелъ на востокъ, какъ-будто желая ускользнуть въ ту сторону; шумъ раздвигаемыхъ вѣтвей указывалъ его путь. Изидора отступила шага на два, стараясь увидѣть его еще разъ, и стала на самой закраинѣ голой скалы. Вдругъ листья зашумѣли еще сильнѣе. Не успѣвши разсмотрѣть, что шумъ этотъ произошелъ отъ камня, покатившагося изъ-подъ ногъ неизвѣстнаго человѣка, шедшаго гораздо выше, она отскочила прочь, оступилась -- и съ крикомъ упала въ рѣку.
Мистриссъ Фальклендъ тоже вскрикнула и бросилась къ рѣкѣ. Упавши съ высоты, Изидора мгновенно скрылась подъ водою, и глазъ матери видѣлъ только равнину влажнаго зеркала, отражавшаго въ себѣ берегъ съ его камнями и деревьями, да круги, разбѣгавшіеся отъ того мѣста, куда упала дочь ея. Съ крикомъ и ловкостью серны ринулась она по камнямъ и отросткамъ скалы, и въ это же самое время показался изъ лѣсу неизвѣстный. Онъ остановился на минуту на томъ мѣстѣ, откуда упала Изидора, и крикнулъ мистриссъ Фальклендъ: гдѣ она? гдѣ?
-- Тамъ, тамъ! отвѣчала ему мистриссъ Фальклендъ, указывая рукою на рѣку.
Въ эту минуту бѣлое платье показалось надъ водою нѣсколько ниже по теченію рѣки. Фарольдъ бросился со скалы, нырнувъ и тотчасъ же опять показался надъ водою; голова Изидоры покоилась на его плечѣ; лѣвою рукою онъ поддерживалъ станъ ея, а правою разсѣкалъ волны, быстро приближаясь къ берегу близь парка, гдѣ берегъ былъ отложе. Тутъ онъ сложилъ свою ношу на траву; она была блѣдна и недвижна. Мистриссъ Фальклендъ всплеснула руками и воскликнула: "Изидора! Изидора! О, она умерла!"
-- Нѣтъ, возразилъ Фарольдъ, ставши на колѣни и пристально посмотрѣвши въ лицо Изидорѣ: -- нѣтъ, она жива. У утопленниковъ не такія лица. Она въ обморокѣ отъ испуга и скоро очнется.