-- Нѣтъ, нѣтъ, ни слова больше, полковникъ Маннерсъ, прервала его мистриссъ Фальклендъ: -- выслушайте: онъ бросился въ рѣку, спасъ дочь мою, вынесъ ее на берегъ; она была безъ чувствъ; при насъ никого не было; я умоляла его отнести ее въ домъ. Тогда онъ сказалъ мнѣ свое имя, прибавивъ, что его подстерегаютъ какъ дикаго звѣря, и спросилъ, могу ли я ожидать, чтобы онъ самъ пришелъ къ врагамъ своимъ? Я поручилась ему за его безопасность моимъ честнымъ словомъ, я поклялась ему всѣмъ священнымъ, что его не задержатъ у меня въ домѣ; и онъ пришелъ.
-- Очень жалѣю, отвѣчалъ Маннерсъ спокойно: -- что обѣщаніе это обязываетъ только вась. Если бы дѣло шло о какой-нибудь дружеской услугѣ, я съ величайшимъ удовольствіемъ сдѣлалъ бы вамъ угодное; но теперь я долженъ повиноваться голосу высшаго долга. Я долженъ исполнить предписываемое закономъ; этого требуетъ отъ меня память моего друга, и я исполню мою обязанность. Отъ всего сердца желалъ бы лучше встрѣтить этого человѣка въ другомъ мѣстѣ; но я имѣю право и даже обязанъ арестовать его гдѣ бы то ни было.
-- Какой же это законъ предписываетъ арестовать невинныхъ? спросилъ мрачнымъ голосомъ цыганъ.
-- Виноваты вы или нѣтъ, это рѣшитъ судъ, возразилъ Маннерсъ: -- васъ обвинили въ ужасномъ преступленіи, и обстоятельства говорятъ противъ васъ. Если вы виноваты, вы заслужили казнь; если нѣтъ, вы, безъ сомнѣнія, будете оправданы.
-- Я этого отъ васъ не ожидала, полковникъ Маннерсъ, сказала мистриссъ Фальклендъ: -- неужели вы не уважите моего слова? неужели вы ставите ни во что мою честь? я просила васъ; теперь я требую, чтобы вы его отпустили; я даже кликну, если надо, слугъ, и прикажу его освободить. Онъ спасъ жизнь моей дочери, полковникъ Маннерсъ, онъ пришелъ сюда по моей просьбѣ, надѣясь на мое честное слово, и будь онъ убійцей моего брата, онъ все-таки уйдетъ отсюда свободно.
-- Кажется, вы не подозрѣваете, что онъ дѣйствительно можетъ быть этимъ убійцей, сказалъ Маннерсъ: -- я долженъ извѣстить васъ, что одно изъ главныхъ противъ него обвиненій состоитъ именно въ томъ, что онъ убилъ вашего брата.
-- И обвиненіе это несправедливо, полковникъ Маннерсъ, отвѣчала мистриссъ Фальклендъ съ жаромъ: -- чѣмъ бы онъ ни былъ теперь, чѣмъ бы онъ ни сдѣлался съ тѣхъ поръ, тогда онъ не былъ способенъ проливать кровь, особенно кровь друга и благодѣтеля. Его могла побудить къ этому только корысть, а эта причина была невозможна: онъ могъ получить отъ брата сколько ему угодно, по первому слову. Я помню, братъ даже говорилъ часто, что онъ отказывается отъ предлагаемаго. Однако же, полковникъ Маннерсъ, повторяю вамъ: какъ бы то ни было, я дала свое слово, и онъ будетъ отпущенъ свободно.
-- Благородная душа! благородная душа! проговорилъ цыганъ.-- На рукѣ моей нѣтъ ни капли невинной крови, свидѣтель Богъ! Я не боюсь ни смерти, ни допроса; но я не могу прожить мѣсяца въ каменной тюрьмѣ. Куда-какъ смѣло объявляетъ онъ мнѣ, что я его арестантъ, когда засталъ меня здѣсь самъ-десятъ; но пусть возьметъ онъ меня за пять сотъ шаговъ отсюда, гдѣ я стоялъ, вытащивши вашу дочь изъ воды; пусть возьметъ меня въ лѣсу или на голомъ скатѣ горы!
Мистриссъ Фальклендъ хотѣла что-то сказать; но въ это время послышался слабый голосъ Изидоры.
-- Полковникъ Маннерсъ, сказала она: -- на пару словъ!