Маннерсъ оглянулся и увидѣлъ, что она лежитъ на софѣ въ другомъ концѣ комнаты; чтобы разслушать хорошенько ея слова, онъ долженъ былъ подойти ближе и выпустить изъ рукъ цыгана. Онъ чувствовалъ также, что, можетъ быть, и для Изидоры не было тайною что ея голосъ подѣйствуетъ на него сильнѣе всякаго другого. Желая исполнить долгъ свой во всей строгости, онъ боялся разговора съ Изидорой, но не могъ не подойти къ ней. Онъ замкнулъ, для вѣрности, двери, и потомъ, видя, что цыганъ стоитъ спокойно, сложивши на груди руки, подошелъ къ Изидорѣ, наклонилъ голову и сказалъ:
-- Слава Богу, что вы не ушиблись.
-- А хотите погубить моего спасителя, отвѣчала Изидора.-- Не спорьте, я не въ состояніи теперь спорить. Я прошу васъ, а не убѣждаю.
-- Этого-то я и боюсь больше всего, отвѣчалъ Маннерсъ, улыбаясь.
-- Не бойтесь, но выслушайте, продолжала Изидора.-- Какъ вы думаете: убійца Эдварда де Во рѣшился бы спасти его кузину, рискуя собственною жизнью?
-- Конечно, это странно, отвѣчалъ Маннерсъ: -- но....
-- Какъ вы думаете, прервала его опять Изидора: -- человѣкъ, сознающій свою вину, пошелъ бы добровольно въ домъ родственниковъ своей жертвы, затѣмъ только, чтобы отнести туда спасенную имъ дѣвушку? Ваши убійцы, Маннерсъ, странный народъ.
Если бы Изидора могла довольно ясно разсмотрѣть лицо Маннерса, она замѣтила бы на немъ что-то въ родѣ легкаго румянца стыда. Но онъ отвѣчалъ ей:
-- Я не утверждаю, что онъ виновенъ. Я утверждаю только, что законъ повелѣваетъ мнѣ арестовать его и предоставить рѣшеніе суду.
-- Если вы не считаете его виновнымъ, возразила Изидора: -- если все доказываетъ его невинность, если матушка дала ему свое честное слово, если онъ спасъ мнѣ жизнь, если пришелъ сюда единственно ради меня,-- вы должны отпустить его, должны.