Въ продолженіи всего этого времени Маннерсъ началъ лучше понимать и цѣнить цыгана; но ему надо было многое обдумать; много мыслей и чувствъ сталкивались у него въ душѣ; онъ не забылъ обстоятельствъ, наведшихъ его на догадку, что де Во убитъ цыганомъ, и оставшихся необъясненными; но не забылъ и того, что такіе признаки часто бываютъ обманчивы; противъ нихъ говорили положительные факты: спасеніе Изидоры и приходъ цыгана въ домъ мистриссъ Фальклендъ. Добрая слава, которою пользовался онъ, по словамъ мистрисъ Фальклендъ, въ молодости, уваженіе, которое оказывалъ ему ея покойный братъ,-- все говорило, что онъ не дюжинный человѣкъ. Безъ всего этого Маннерсъ приписалъ бы его упорное молчаніе сознанію вины; но теперь, видя, что онъ во всемъ поступаетъ не такъ, какъ другіе, подумалъ, что, можетъ быть, и въ этомъ случаѣ онъ имѣетъ свои побудительныя причины молчать.
-- Попробую съ нимъ необыкновенныя средства, подумалъ Маннерсъ: -- можетъ быть, это будетъ полезнѣе.
-- Отчего вы не хотите объясниться? спросилъ онъ его.-- Это избавило бы насъ обоихъ отъ многихъ непріятностей.
-- По-неволѣ я не сдѣлаю ничего въ мірѣ, отвѣчалъ цыганъ, приподымаясь на локоть.
-- Такъ я не хочу васъ принуждать, возразилъ Маннерсъ, понявшій изъ этого отвѣта причину его упорства.-- Встаньте, Фарольдъ, и выслушайте меня; я не раздѣляю тѣхъ чувствъ, которыя, по вашему мнѣнію, питаютъ къ вашему племени мои одноземцы. Вы видѣли, какъ я съ вами поступалъ и поступаю. Вы должны думать обо мнѣ лучше.
Цыганъ опустилъ голову.
-- Вы сдержали ваше слово, отвѣчалъ онъ: -- вы привели меня на такое мѣсто, гдѣ мы могли помѣряться равнымъ оружіемъ, и вы одержали верхъ. Что еще?
-- Я щадилъ васъ, когда могъ васъ ранить, возразилъ Маннерсъ: -- и теперь отпускаю васъ, когда могъ бы васъ арестовать.
-- Вы отпускаете меня? спросилъ цыганъ голосомъ удивленія: -- и безъ условій?
-- Безъ всякихъ условій, кромѣ тѣхъ, которыя предпишетъ вамъ ваше собственное сердце, когда вы выслушаете, что я вамъ скажу.