-- Такъ и вы одинъ изъ немногихъ благородныхъ? сказалъ цыганъ, вставая.-- Я былъ къ вамъ несправедливъ.
-- На свѣтѣ больше благородныхъ людей, нежели вы думаете, отвѣчалъ Маннерсъ.-- Но выслушайте меня, и увидимъ, каково-то ваше сердце. Эдвардъ де Во мнѣ другъ и товарищъ. Мы сражались въ однихъ рядахъ, ходили другъ за другомъ въ болѣзни, спасали другъ друга отъ опасностей, и будь онъ мнѣ братъ, я не могъ бы любить его больше. Вчерашней ночью онъ вышелъ изъ дому, пошелъ къ человѣку, съ которымъ, сколько извѣстно, у него нѣтъ никакихъ дѣлъ, и съ тѣхъ поръ не возвращался. Не естественно ли было съ моей стороны постараться отыскать его какъ можно скорѣе?
-- Да, да, конечно! отвѣчалъ цыганъ.
-- Я отправился искать его,-- продолжалъ Маннерсъ: -- и узналъ по слѣдамъ, что онъ ушелъ съ неизвѣстнымъ въ отдаленное мѣсто, гдѣ слѣды его вдругъ исчезали. Это уже пробудило во мнѣ подозрѣнія; но что долженъ былъ я подумать, замѣтивши, что это мѣсто залито кровью? Что долженъ быль я дѣлать?
-- Вы должны были предположить, что онъ убитъ, и преслѣдовать убіицу, смѣло отвѣчалъ Фарольдъ.-- Я осудилъ васъ слишкомъ поспѣшно; но мы такъ привыкли къ несправедливостямъ, что всегда готовы смотрѣть на васъ съ дурной стороны; въ настоящемъ же случаѣ сознаніе невинности скрывало отъ меня половину обстоятельствъ, бросающихъ на меня подозрѣніе.
-- Да, обстоятельства говорили сильно противъ васъ, сказалъ Маннерсъ: -- къ нимъ присоединились разные мелкіе факты и возвысили ихъ на степень доказательствъ смерти Эдварда и вашей вины; я былъ бы не достоинъ имени его друга, не достоинъ названія человѣка, если бы не преслѣдовалъ васъ такъ, какъ я это сдѣлалъ.
-- Это правда, сказалъ цыганъ.
-- И несмотря на все это, продолжалъ Маннерсъ: -- говорю вамъ, что я считаю васъ невиннымъ. Можетъ статься, это съ моей стороны глупо,-- я могу ошибаться,-- вѣра моя основана Богъ вѣсть на чемъ,-- а между тѣмъ я этому вѣрю. Все говоритъ противъ васъ, но я чувствую, что вы невинны; я могу арестовать васъ -- и оставляю вамъ свободу.
Маннерсъ замолчалъ. Цыганъ, сложивши руки и потупивши глаза, былъ, казалось, погруженъ въ глубокую думу.
-- Я обратился къ вашему разсудку, продолжалъ Маннерсъ, давши ему время обдумать сказанное: -- доказалъ вамъ, что преслѣдованіе было съ моей стороны дѣломъ справедливымъ, и что я не изъ числа несправедливыхъ, питающихъ предубѣжденіе противъ всего вашего племени. Я поступилъ съ вами великодушно, я даже отступилъ отъ строгаго смысла закона; я предоставилъ вамъ полную волю, и обращаюсь теперь къ вашему сердцу.