Благодаря Дженнеру и прививанью коровьей оспы, мы, англичане, отличаемся теперь красотою не хуже другихъ жителей Европы; но въ эпоху нашего разсказа оспопрививанье было еще неизвѣстно, и каковъ бы ни былъ собою нашъ всадникъ въ молодости, оспа разрушила на лицѣ его всѣ слѣды красоты, исключая глазъ, пощаженныхъ болѣзнью какъ-будто только затѣмъ, чтобы онъ не сдѣлался вполнѣ ужаснымъ. Сверкающій взглядъ его былъ истинно прекрасенъ, но походилъ на красоту Пальмиры, окруженную дикою степью. Лицо его выражало, впрочемъ, доброту, и это искупало многое; съ перваго взгляда вы невольно чувствовали, что передъ вами человѣкъ прямой и честный; но при всемъ томъ, пораженные его безобразіемъ, вы невольно думали: "какъ жаль!"
Оба всадника были въ платьѣ военнаго покроя. Въ то время не считалось неприличнымъ являться въ мундирѣ своего полка, но, несмотря на то, всадники, сколько можно было разсмотрѣть, были одѣты просто въ синіе сюртуки, опоясанные алыми шарфами, и обуты въ ботфорты. При нихъ пистолеты въ мѣховыхъ кубурахъ и шпаги; такъ ѣздили въ то время самые мирные путешественники, и, несмотря на то, что всадники ваши ѣхали безъ прислуги и очевидно принадлежали къ классу людей, всегда служившему цѣлью для нападеній либераловъ, въ наружности ихъ было что-то опасное, и едва ли кто рѣшился бы напасть на нихъ безъ крайней нужды.
Цыгане, не трогаясь съ мѣста, слѣдили за проѣзжими изъ подлобья, притворяясь, что почти ихъ не замѣчаютъ; а ребятишки пустились бѣжать рядомъ съ лошадьми, кувыркаясь какъ обезьяны и прося подаянія; наконецъ дѣвушка лѣтъ пятнадцати или шестнадцати, не слушаясь строгихъ словъ старухи, предсѣдательствовавшей за котломъ, выбѣжала на дорогу и предложила путникамъ погадать.
Къ хиромантіи всадники остались равнодушны, но дали ей по блестящей серебряной монетѣ, бывшей во время оно сикспенсомъ; потомъ поѣхали дальше и заговорили о цыганахъ, о странной исторіи и жалкой участи ихъ, сожалѣя, что ни одно правительство не позаботилось дать имъ постоянныя жилища и значеніе среди сыновъ честной промышленности.
-- Попытка была бы, вѣроятно, безуспѣшна, отвѣчалъ младшій изъ путешественниковъ:-- и, кромѣ того, это лишило бы искусство мелкаго мошенничества его адептовъ, когда даже въ высшемъ обществѣ у васъ есть столько дилетантовъ по этой части.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ другой:-- общество не такъ дурно. Между моими знакомыми, слава-Богу, мало воровъ и обманщиковъ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? возразилъ его спутникъ.-- А подумайте, любезный полковникъ, сколько изъ вашихъ друзей готовы, изъ-за самой пустяшной награды, отнять у васъ то, что для васъ всего дороже? Многіе ли не захотятъ отнять при случаѣ вѣрность вашей жены или любовницы? многіе ли посовѣстятся приписать себѣ чужія заслуги? многіе ли не рѣшатся, побуждаемы духомъ партіи и политическихъ мнѣній, лишить васъ заслуженной славы и честнаго имени? Боже мой! Эти цыгане рыцари честности въ сравненіи съ большою частью вашихъ почтенныхъ друзой и сослуживцевъ.
Спутникъ его промолчалъ съ минуту; только горько-веселая улыбка была отвѣтомъ на эту выходку. Потомъ онъ сказалъ:
-- Я думалъ, де Во, что, возвратясь въ Англію, вы забудете свою мизантропію.
-- О, разумѣется, отвѣчалъ Эдвардъ весело: -- это только такъ, минутная вспышка. Вы сами вѣроятно замѣтили, какъ радуется мое сердце при видѣ родины и при близкомъ свиданіи съ людьми мнѣ милыми, хотя Богъ знаетъ,-- прибавилъ онъ грустно,-- отвѣтятъ ли на любовь мою такою же горячею любовью. Воображеніе замѣняетъ мнѣ, впрочемъ, зрительную трубу принца Али: отсюда вижу, какъ сидятъ онѣ за обычною работой и весело улыбаются въ ожиданіи моего появленія.