-- Ты, вѣрно, идешь освободить бѣднаго Вилля, сказала извѣстная намъ старуха.-- Бѣдняжка! горькая его участь!
-- Я надѣюсь, сказала Лена, видя, что Фарольдъ не отвѣчаетъ: -- я надѣюсь.... она остановилась, какъ-будто опасаясь огорчить его.
-- Чего же ты надѣешься, Лена? спросилъ Фарольдъ довольно серьёзно, но не очень мрачно.
-- Я надѣюсь, сказала она сильнѣе, но покраснѣвши:-- что можно найти средства освободить его.-- Вѣдь онъ, я увѣрена, не виноватъ.
Фарольдъ смотрѣлъ на нее такъ сурово, что послѣднія слова почти замерли у нея на губахъ. Она замолчала; но Фарольдъ продолжалъ смотрѣть на нее, пока одинъ изъ цыганъ, ходившій съ Диккономъ на оленей, не подтвердилъ ея словъ.
-- Да, да, сказалъ онъ: -- онъ виноватъ меньше насъ. Дикконъ уговорилъ насъ, а мы его; но онъ согласился нескоро и не стрѣлялъ.
-- Я сдѣлалъ, что могъ, для его спасенія, сказалъ Фарольдъ: -- но онъ въ рукахъ нашихъ враговъ; ихъ много, и всѣ они на-сторожѣ; спасти его можно бы только силою; но къ этому средству я не прибѣгну, во-первыхъ потому, что оно не удастся, а во-вторыхъ потому, что это значило бы жертвовать многими невинными для спасенія одного виновнаго, хотя и не въ такой степени, какъ другіе, но все-таки виновнаго.
-- Есть еще другое средство, Фарольдъ, сказала старуха: -- онъ, говорятъ, сидитъ въ такъ называемой арестанской;
-- Говорятъ! прервалъ ее Фарольдъ: -- кто-нибудь здѣсь былъ. Говорите: кто здѣсь былъ? Или ходилъ кто-нибудь изъ васъ, когда я вамъ запретилъ?
Старуха засмѣялась своему промаху, но Лена припала къ груди Фарольда и сказала: