-- Онъ не хотѣлъ ничего отвѣчать? спросилъ Фарольдъ,
-- Онъ отвѣчалъ только ничего не говорящими звуками или молчалъ.
-- Онъ правъ, онъ правъ! сказалъ Фарольдъ.-- Онъ умнѣе, нежели я ожидалъ. Надо для него постараться.
-- Мы судимъ объ этомъ разно, сказалъ Маннерсъ.-- По моему мнѣнію, онъ поступилъ неблагоразумно. Если бы онъ сообщилъ мнѣ желаемыя извѣстія, я встрѣтился бы съ вами у мистриссъ Фальклендъ съ иными чувствами.
-- Онъ правъ, онъ правъ! повторилъ Фарольдъ.-- Неужели, по-вашему, онъ долженъ былъ измѣнить ввѣренной ему тайнѣ? Могъ ли онъ знать, сколько найду я нужнымъ открыть? Нѣтъ; молчаніе было лучшимъ средствомъ не раскрывать дѣла, важность котораго ему неизвѣстна. Онъ выказалъ больше ума и твердости, нежели я ожидалъ. Впрочемъ, онъ не могъ сказать вамъ ничего особеннаго, потому-что почти ничего не знаетъ.
-- Но откровенность могла подать намъ лучшее мнѣніе о немъ самомъ, не нарушая вашей тайны, сказалъ Маннерсъ.
-- Какъ можете вы это говорить? возразилъ цыганъ.-- Развѣ вы не могли завести его вопросами Богъ вѣсть куда? развѣ вы не могли выпытать у него, слово по слову, все, что хотѣли? Противъ этого у насъ есть одно средство -- молчаніе.
Маннерсъ видѣлъ, что споръ безполезенъ между людьми, признающими различныя начала и придерживающимися разныхъ методъ умствованія. Онъ не отвѣчалъ на выходку цыгана. Фарольдъ, напротивъ того, желалъ продолжать разговоръ объ этомъ предметѣ; несмотря на простоту и великодушіе его натуры, привычки и образъ жизни цыгана оказывали свое вліяніе на его сердце: какъ человѣкъ, онъ былъ простъ и откровененъ; какъ цыганъ, онъ былъ, смотря по обстоятельствамъ, иногда мраченъ и скрытенъ, иногда даже лукавъ и лицемѣренъ. Онъ очень желалъ получить черезъ полковника, человѣка прямодушнаго и независимаго, точныя свѣдѣнія о Вильямѣ, чтобы вѣрнѣе приступить къ его освобожденію и имѣть возможность повѣрить слова старухи, которой довѣрялъ немного.
-- Бѣдняжка, сказалъ онъ, замѣтивши, что Маннерсъ не отвѣчаетъ: -- жаль мнѣ его! до сихъ поръ онъ зналъ только наслажденіе прекраснымъ, вольнымъ, широкимъ міромъ. Онъ не зналъ еще, что значитъ носить на рукахъ цѣпи и сидѣть за стѣною мрачной башни.
-- Вы напрасно рисуете себѣ такія картины, сказалъ Маннерсъ: -- онъ не можетъ быть въ такомъ положеніи, цѣпей на немъ нѣтъ, и, вѣроятно, съ нимъ обходятся очень хорошо.