Была полночь.
-- Не поздно ли теперь безпокоить Эдварда, если онъ дѣйствительно болѣнъ душою и тѣломъ? спросилъ Маннерсъ.
-- Увидимъ, отвѣчалъ цыганъ.-- Если онъ спитъ, тѣмъ лучше. Вы можете подождать до завтра. Мое дѣло должно быть сдѣлано сегодня или никогда. Что-то говоритъ мнѣ, что мнѣ недолго осталось блуждать по міру.
Маннерсъ, твердо рѣшившись итти, куда бы то ни было, разговаривалъ съ цыганомъ также спокойно, какъ-будто они сидятъ въ гостиной, но тѣмъ не менѣе старался разгадать, куда доведетъ его это приключеніе, и, желая быть готовымъ на все, далъ волю своему воображенію, пока оно оставалось подъ руководствомъ разсудка. Когда они были еще на вершигіѣ хребта, Маннерсъ думалъ, что найдетъ своего друга на рукахъ какой-нибудь отдѣльной партіи цыганъ; но, сошедши на обработанный и населенный участокъ земли, онъ подумалъ, что цыгане не изберутъ его для своего лагеря, и что де Во слѣдовательно не въ цыганскомъ таборѣ. Тутъ поле предположеній оказалось очень обширно; и удивленіе Маннерса увеличилось, когда они начали проходить мимо домовъ и заборовъ, возвѣщавшихъ близость англійскаго города.
Наконецъ цыганъ остановился у воротъ, отворилъ ихъ и попросилъ Маннерса войти. Маннерсъ вошелъ и очутился на чистой, усыпанной пескомъ дорожкѣ, огороженной съ обѣихъ сторонъ плетнемъ и обсаженной вѣчнозелеными растеніями. Цыганъ шелъ за нимъ. Дорожка, огибая шаговъ на двѣсти крутую, гладкую, дерновую поляну, привела ихъ къ каменному, очевидно новому дому. Зеркальныя стекла не украшали въ то время даже вельможескихъ палатъ; жилище, передъ которымъ остановились наши путники, свидѣтельствовало о довольствѣ, но безъ всякихъ притязаній на что-нибудь по-важнѣе дома средней руки. Это былъ или недавно выстроенный приходскій домъ, или жилище купца, удалившагося отъ дѣлъ, достигши границы довольства съ роскошью. Спереди было каменное крыльцо, по сторонамъ -- низкіе флигели. Въ окнахъ свѣтился огонь. Было очевидно, что если де Во здѣсь, то, несмотря на поздній часъ ночи, въ домѣ найдутся люди, еще не ложившіеся спать.
Цыганъ подошелъ къ дверямъ и позвонилъ. Нѣсколько минутъ не было отвѣта; онъ хотѣлъ позвонить во второй разъ, но въ эту самую минуту дверь отворилась, и сквозной вѣтеръ погасилъ свѣчу въ рукѣ слуги. Слуга успѣлъ, однако же, узнать Фарольда и попросилъ его войти, какъ-будто его посѣщеніе дѣло самое обыкновенное. Маннерсъ тоже успѣлъ взглянуть на слугу, и ему показалось, что лицо его ему знакомо.
-- Войдите, сказалъ Манйерсу Цыганъ.-- Есть кто-нибудь въ залѣ, Джонъ? спросилъ онъ слугу, вошедши съ Маннерсомъ въ домъ.
-- Никого нѣтъ, отвѣчалъ слуга,-- и голосъ его показался Маннереу еще знакомѣе лица.-- Господинъ мой въ маленькой комнаткѣ на верху.
-- Такъ войдите и подождите меня здѣсь, сказалъ Фарольдъ.
Маннерсъ, не спрашивая ни о чемъ, вошелъ въ темную комнату и сталъ терпѣливо дожидаться, чѣмъ все это кончится.