-- Но разскажите же подробно, какъ это случилось? Я видѣлъ много разныхъ случаевъ, цо тутъ ничего не понимаю.

-- Не знаю какъ бы вамъ это объяснить, не входа въ ненужныя подробности. Вотъ въ чемъ дѣло: онъ вышелъ ночью повидаться съ моимъ пріятелемъ Фарольдомъ, человѣкомъ, замѣчу мимоходомъ, необыкновеннымъ. Эдвардъ не зналъ его и взялъ съ собою пару пистолетовъ. Курокъ одного изъ нихъ былъ, вѣроятно, взведенъ, хоть онъ въ этомъ и не сознается. Кончилось тѣмъ, что онъ получилъ очень непріятное извѣстіе и бросился какъ безумный на землю. Курокъ спустился, и пуля прошла въ нѣсколькихъ дюймахъ отъ сердца. Фарольдъ не зналъ, что съ нимъ дѣлать. Онъ понесъ его, кликнулъ потомъ кое-кого изъ своихъ, перевязалъ, какъ могъ, его рану, и принесъ его сюда, зная, что въ старые годы я былъ друженъ съ его отцомъ и люблю его еще и до сихъ поръ, несмотря на кое-какія возникшія между нами недоразумѣнія.

Маннерсъ слушалъ молча и вспомнилъ, какъ отзывался о Рейдерѣ лордъ Дьюри. Но онъ не любилъ сѣять между людьми раздора и, зная, что личныя опасенія не заставятъ Рейдера смягчить своего мнѣнія о комъ бы то ни было, не сказалъ ни слова объ отзывѣ его бывшаго пріятеля. Кромѣ того, кроткій тонъ Рейдера доказывалъ, что не онъ виноватъ въ размолвкѣ. Вѣроятно, однако же, мысли Маннерса отразились на чертахъ его лица: Рейдеръ посмотрѣлъ на него съ улыбкою и прибавилъ:

-- Я знаю, что вы думаете: лордъ Дьюри отзывается о Рейдерѣ, вѣроятно, не такъ благосклонно, какъ Рейдеръ о немъ. Слышалъ. Но я не вызову его за это на дуэль и не потѣшу міръ зрѣлищемъ поединка между двумя шестидесяти-лѣтними старицами. Полковникъ Маннерсъ, я увѣренъ, не осудитъ меня за это, также какъ и вообще за мое эксцентрическое поведеніе. Не такъ ли?

-- Разумѣется. И вы можете быть увѣрены, что, убѣжденный лично въ благородствѣ вашего сердца, я никому не позволю безнаказанно говорить въ моемъ присутствія дурно о сэрѣ Вильямѣ Рейдерѣ.

-- Вѣрю, вѣрю вамъ отъ души. Но возвратимся къ Эдварду. Когда его принесли сюда, я немедленно послалъ за лучшимъ докторомъ. Пулю вынули, и теперь ему лучше. Онъ спитъ крѣпкимъ сномъ. Если вы останетесь у меня до завтра, то увидите его сами. Я сейчасъ прикажу приготовить вамъ комнату.

-- Да, я охотно прилягу отдохнуть; только прикажите меня разбудить, какъ-скоро проснется Эдвардъ. Кузина его, которая питаетъ къ нему болѣе нежели родственное чувство, съ нетерпѣніемъ ждетъ о немъ извѣстій. До сегодняшняго вечера мы думали, что онъ убитъ.

-- Бѣдняжка! Воображаю себѣ ея мученіе. Увѣряю васъ, однако же, что ни я, ни Эдвардъ въ этомъ не виноваты. Увидѣвши меня, онъ тотчасъ же попросилъ извѣстить ее обо всемъ случившемся и, несмотря на боль, прибавилъ нѣсколько словъ собственною рукою. Письмо было отослано къ Фарольду для доставленія ей; но онъ, кажется, не получилъ его.

-- Лучше бы было отправить письмо прямо къ ней. Вы должны бы вспомнить, что здѣсь вы не среди вашихъ дѣтей, индѣйцевъ, и встрѣтите иные пороки и добродѣтели. То, что поручили бы вы могавку, будучи увѣрены, что только смерть можетъ помѣшать ему исполнить свое обѣщаніе, нельзя поручить обыкновенному посланному въ Англіи, и.....

-- Знаю все это, прервалъ его Рейдеръ: -- но мнѣ нельзя было выбирать. Я не знаю еще, объявить ли о моемъ пріѣздѣ въ Англію, или нѣтъ, а послать письмо прямо въ Морлей-гоузъ значило нарушить инкогнито. Одинъ посланный могъ не исполнить своего дѣла точно также, какъ и другой, и это зависѣло отъ случая. Этого для оправданія моего довольно, прибавилъ онъ съ улыбкою;-- теперь скажите мнѣ, что миссъ де Во? Первый вопросъ Эдварда, когда онъ узнаетъ, что вы здѣсь, будетъ о ней.