Де Во взглянулъ на отца съ удивленіемъ и обратилъ глаза свои на Маннерса, какъ-будто съ просьбою о терпѣніи. Маннерсъ остался совершенно спокоенъ и отвѣчалъ:
-- Вы, вѣроятно, говорите совершенно о другомъ человѣкѣ, потому-что отзывы наши вовсе несходны.
-- Нѣтъ, сэръ, возразилъ баронъ, краснѣя: -- я говорю о томъ же человѣкѣ; въ этомъ не можетъ быть сомнѣнія; это нищій и бродяга!
-- Если вы говорите о томъ же человѣкѣ, лордъ Дьюри, равнодушно замѣтилъ Маннерсъ: -- то я прошу васъ помнить, что вы говорите о немъ другу, который не любитъ, чтобы при немъ чернили его друзей.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? отвѣчалъ лордъ Дьюри. вставая съ мѣста: -- вы намѣрены учить меня въ домѣ моей сестры, какъ отзываться о человѣкѣ, къ несчастью, сблизившемся съ моимъ сыномъ? повторяю вамъ, онъ нищій и бродяга.
Маинерсъ промолчалъ съ минуту.
Онъ и де Во были много обязаны человѣку, о которомъ говорилъ лордъ Дьюри; Маннерсъ чувствовалъ, что слова лорда были обидны для нихъ обоихъ, и въ особенности для него, который познакомилъ Рейдера съ Эдвардомъ и расхвалилъ его до такой степени. Онъ не забылъ однако же ни лѣтъ лорда, ни своего особеннаго положенія въ домѣ его сестры, и старался по возможности смягчить свой отвѣтъ. Промолчать вовсе и оставить обвиненія пэра безъ возраженія онъ не могъ, какъ офицеръ, благородный человѣкъ и другъ сэра Вильяма Рейдера.
-- Вы, безспорно, можете высказывать ваше личное мнѣніе, сказалъ онъ лорду: -- сыну или родственникамъ, если только оно не оскорбительно для кого-нибудь изъ моихъ друзей, но я вторично прошу васъ умѣрять выраженія, потому-что не могу смолчать на подобную клевету.
-- Клевету? воскликнулъ лордъ Дьюри.
-- Да, я сказалъ: клевету, отвѣчалъ полковникъ Маннерсъ:-- употребленныя вами выраженія клевета, если относятся къ моему другу, котораго жизнь, полная благородныхъ подвиговъ, ставитъ его выше всякаго подозрѣнія. Но я все еще думаю, что мы говоримъ о различныхъ лицахъ.