-- Въ-самомъ-дѣлѣ? сказалъ лордъ Дьюри.-- Жаль! А я думалъ, что это Фарольдъ.
-- Я думаю, что онъ, продолжалъ сэръ Роджеръ.-- Онъ стоялъ впереди, когда меня подняли,-- онъ, или другой молодецъ, который стоялъ съ нимъ рядомъ и шумѣлъ больше всѣхъ. Но вѣдь крикуны только кричатъ,-- такъ выстрѣлилъ, стало быть, Фарольдъ.
-- Желательно, чтобы вы припомнили это хорошенько и показали подъ присягою, что стрѣлялъ дѣйствительно Фарольдъ, сказалъ лордъ тихимъ, но внятнымъ голосомъ.
-- Присягу дать я готовъ, отвѣчалъ сэръ Роджеръ, не забывшій, несмотря на всѣ свои страданія, что въ лордѣ онъ пріобрѣлъ друга, котораго невыгодно потерять.-- Вы, кажется, очень не жалуете этого Фарольда, прибавилъ онъ голосомъ, отзывавшимся тѣлесною болью.
Лордъ не желалъ, чтобы даже орудія его замысловъ замѣтили его личную ненависть къ Фарольду и размышляли объ отдаленныхъ ея причинахъ.
-- Я имѣю причины его ненавидѣть, сэръ Роджеръ, сказалъ онъ, наклоняясь къ больному.-- Судите сами: руки его обагрены кровью не только моего брата, но и сына.
Онъ говорилъ тихо, но сэръ Роджеръ разслушалъ слова его очень ясно. Съ невольнымъ ужасомъ приподнялся онъ на локоть и въ ту же минуту упалъ со стономъ обратно. Лордъ замолчалъ, видя, что это внезапное движеніе возобновило всѣ муки раненаго; но ему надо было договорить, и, когда сэръ Роджеръ нѣсколько успокоился, онъ продолжалъ:
-- Боже мой, какое мученіе! Что, легче вамъ теперь? А я было подумалъ, что боль уже утихаетъ, какъ предсказывалъ докторъ.
-- Она и начала-было утихать, отвѣчалъ сэръ Роджеръ: -- да это проклятое невольное движеніе при извѣстіи о вашемъ сынѣ воскресило всѣ мои мученія. Зачѣмъ говорить такія вещи вдругъ, безъ приготовленія!
-- Да если бы Фарольдъ и не проливалъ его крови, я преслѣдовалъ бы его до послѣдняго издыханія за васъ.