Лена покраснѣла еще больше и желала бы провалиться сквозь землю, между тѣмъ, какъ Фарольдъ не сводилъ съ нея глазъ и ждалъ отвѣта. Ее выручила старуха.
-- Да какже ей это знать, если не отъ меня? сказала она.
Ленѣ легче было выслушать ложь, нежели солгать самой.
-- Хорошо, хорошо, сказалъ Фарольдъ, съ горькой улыбкой: -- такъ онъ сказалъ, чтобы пришелъ именно Фарольдъ, а не кто другой? Скажи же мнѣ, старуха, если языкъ твой еще поворотится сказать правду, отчего же онъ требуетъ непремѣнно, чтобы я пришелъ, когда рѣшетку можетъ выломать и всякій другой?
-- Потому-что другой, незнакомый съ мѣстностью, можетъ ошибиться, отвѣчала старуха: -- и погубить и себя и его.
Фарольдъ помолчалъ съ минуту и потомъ спросилъ:
-- Все было тихо, когда ты приходила?
-- Какъ въ гробу, отвѣчала старуха.
-- Никакого шуму въ паркѣ и въ домѣ?
-- Въ паркѣ все было тихо; нигдѣ ни души; встрѣтилась только пара оленей да сова вылетѣла намъ на-встрѣчу изъ темной аллеи. Около дома тоже все было тихо. На-верху въ двухъ окнахъ свѣтились свѣчи; я хотѣла-было обождать, пока онѣ погаснутъ, но не могла дождаться, и, видя, что все спокойно, рѣшилась подойти. Подъ окномъ я кликнула Вилля, и онъ сказалъ мнѣ, что свѣчи эти горятъ въ комнатѣ умирающаго.