Фарольдъ выразилъ общее желаніе, и всѣ изъявили свое согласіе. Были, можетъ быть, недовольны двое или трое, но они поневолѣ должны были согласиться съ прочими и тѣмъ шумнѣе изъявляли свое одобреніе.
-- Теперь, продолжалъ Фарольдъ, обращаясь къ Ленѣ, проливавшей все это время тихія слезы: -- я сказалъ вамъ все, кромѣ одного. Я оставляю съ вами жену мою. Будьте къ ней также справедливы и ласковы, какъ я былъ справедливъ и ласковъ къ вамъ. Будьте ей братья и сестры. Я замѣнялъ ей родителей; замѣните вы ей меня. Удѣляйте ей часть изъ добычи, пока она не изберетъ себѣ покровителя и супруга. Предоставьте выборъ ея волѣ, но да падетъ онъ на достойнаго,-- не на красоту и красныя слова, а на умъ и благородное сердце.-- Заключаю послѣднимъ увѣщаніемъ: будьте дружны. Не раздѣляйтесь, но живите вмѣстѣ.
Онъ всталъ, и всѣ поднялись съ земли. Слушатели разошлись и снова принялись за свое дѣло. Фарольдъ, сказавши нѣсколько словъ Ленѣ, взялъ за руку Броуна и пошелъ съ нимъ вдоль берега.
Бесѣда ихъ продолжалась долго. Фарольдъ далъ множество благоразумныхъ наставленій своему наслѣднику и вполнѣ изложилъ ему свою систему политической экономіи; но такъ-какъ она годна только для маленькаго міра таборовъ, то мы и не сообщимъ ея нашимъ читателямъ. Въ заключеніе онъ заговорилъ опять о себѣ.
-- Нечего и говорить тебѣ, Броунъ, сказалъ онъ: -- что пламя жизни моей догараетъ. Оно свѣтитъ не тусклѣе прежняго; но это предсмертная вспышка. Если не завтра и не такъ, какъ я предполагаю и какъ хотятъ того мои враги,-- смертный часъ все-таки наступитъ въ свое время. Смотри!
И онъ протянулъ ему свою руку. Броунъ посмотрѣлъ на нее со вниманіемъ, но не сказалъ ничего.
-- Невѣжды говорятъ, продолжалъ Фарольдъ: -- что люди часто сами заботятся объ исполненіи сдѣланнаго имъ предсказанія. Но я не пренебрегу ничѣмъ для отвращенія предстоящей мнѣ участи. И такъ, если завтра на зарѣ меня не будетъ съ вами, пошли немедленно въ деревню ***, къ мистеру Гарлею,-- многіе изъ нашихъ знаютъ его домъ,-- и вели сказать ему, что я арестованъ по несправедливому обвиненію, о которомъ онъ уже знаетъ, и что если онъ хочетъ спасти меня, то чтобы немедленно явился въ Димденъ. Смотри, чтобы это было исполнено въ точности. Если со мною что-нибудь случится, и онъ этого не будетъ знать, онъ скажетъ, что я не имѣю довѣрія къ его благородству.
-- Я самъ пойду къ нему, отвѣчалъ Броунъ.-- Возьму съ собой кого-нибудь изъ бывшихъ у него въ домѣ, чтобы несбиться съ пути, и увижусь съ нимъ самъ, если онъ захочетъ меня допустить къ себѣ.
-- Въ этомъ не сомнѣвайся, возразилъ Фарольдъ: -- онъ получилъ горькіе уроки въ жизни и знаетъ, что въ груди цыгана бьется иногда лучшее сердце, нежели подъ золотымъ кафтаномъ лорда. Теперь я все сказалъ. Прощай, другъ мой. Ты по-крайней мѣрѣ не забудешь меня.
-- Никогда! отвѣчалъ Броунъ,-- и они разстались.