-- Одинъ хотѣлъ-было схватить меня, отвѣчалъ Вилль: -- но я вырвался и побѣжалъ, сколько было силъ.-- Что ты на меня такъ смотришь, Лена? прибавилъ онъ, будучи не въ состояніи выносить дольше проницательнаго, гордаго взгляда Лены, не сводившей съ него глазъ ни на минуту.
-- Что я на тебя такъ смотрю? сказала она, выступая впередъ и отбрасывая назадъ свои черныя кудри.-- Ты низкій измѣнникъ! Ты выдалъ того, кто пришелъ спасти тебя! Ты уговорилъ меня замолвить ему слово въ твою пользу! Если тебя побудила безумная любовь ко мнѣ,-- а я смѣло говорю при всѣхъ: я думаю, что это причина твоего поступка,-- то да падетъ эта любовь проклятіемъ на твою голову! Я ненавижу тебя! я презираю тебя! я плюю на тебя! зову въ свидѣтели небо, что не будь на землѣ другого мужчины, кромѣ тебя, я скорѣе бы умерла, нежели согласилась быть твоею женою! Выгони его изъ нашего табора, Броунъ, выгони его! Дикконъ передъ нимъ невинный ребенокъ. Дикконъ былъ своенравенъ, но не подлъ, Дикконъ былъ мятежникъ, но не предатель. Выгони его, Броунъ! Онъ запятнанъ кровью моего мужа, и я не останусь подъ однѣми съ нимъ палатками. Онъ не можетъ отпереться, лицо его говоритъ за него; онъ солгалъ. О, чуяло мое сердце бѣду, когда онъ клялся прошедшей ночью, что ни за что въ мірѣ не согласился бы подвергнуть Фарольда опасности! Правда проще: она не разсыпается въ клятвахъ; онъ предатель, онъ предалъ своего брата!
Она произнесла это со всей энергіей негодованія; глаза ея сверкали, рука была поднята кверху; она, казалось, и ростомъ стала вдругъ выше. Несчастный юноша стоялъ передъ нею съ поникшею головою, какъ осужденный передъ судьею.
-- Ты виноватъ, Вильямъ, сказалъ Броунъ, глядя на него съ сожалѣніемъ.
Вильямъ не отвѣчалъ ничего; Броунъ продолжалъ черезъ минуту:
-- Ты долженъ насъ оставить. Мы не можемъ терпѣть у себя измѣнника. Жалѣю, что ты покусился на такое дѣло, но ты долженъ насъ оставить. Кому же довѣрять намъ, если мы не можемъ довѣрять другъ другу? Я не хочу, однакоже, вытолкнуть тебя въ міръ одного, не хочу, чтобы одинъ проступокъ повлекъ за собою сотни другихъ. Ступай на сѣверъ; у Чевіотскихъ горъ найдешь ты много нашихъ; тамъ есть у меня братъ; отъищи его и скажи, что ты присланъ мной.
-- Туда я не пойду, отвѣчалъ Вилль.-- Тамъ каждый часъ будутъ мнѣ попрекать этой исторіей. Лучше отъищу Диккона и будемъ бродитъ по міру вмѣстѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, Вилль, подхватила старуха.-- Иди къ іетгольмцамъ, куда посылаетъ Броунъ: это славный, веселый народъ. Я пойду съ тобою. Да и Дикконъ пошелъ, я думаю, туда же. Тамъ наберемъ мы молодцовъ, и будетъ у насъ своя шайка не хуже здѣшней. Я же приберегла на случай копейку и буду тебѣ матерью. И -- кто знаетъ,-- когда ты будешь лихимъ предводителемъ, о тебѣ пожалѣетъ, можетъ статься, эта красавица, которая бросилась на тебя дикой кошкой за Фарольда, о которомъ право не стоитъ жалѣть.
-- Досадно мнѣ будетъ услышать даже имя такого низкаго человѣка, сказала Лена.
-- Хорошо, посмотримъ; придется, можетъ быть, и пожалѣть, возразила старуха.-- Ну, что, Вилль, хочешь меня взять съ собой?