-- Да, да, останьтесь, отвѣчалъ раненый; -- не покидайте меня! бумагу можетъ отнести докторъ; онъ все равно не можетъ мнѣ помочь,
И онъ указалъ на сидѣлку, потому что въ глазахъ у него уже потемнѣло.
-- Не угодно ли вамъ объ этомъ позаботиться? сказалъ Эдвардсъ, обращаясь къ доктору. Только смотрите, не отдавайте бумаги кому-нибудь, кто захотѣлъ бы утаить ее. Мистеръ Симпсонъ, говорятъ, тоже здѣсь. Отдайте ее ему; онъ человѣкъ тихій, но твердый и здравомыслящій. Запечатаемте ее.
Докторъ, надо признаться, взялъ на себя это порученіе неохотно; онъ ни съ кѣмъ не любилъ ссориться. Нѣсколько времени посвятилъ онъ на распросы, гдѣ собрались судьи, и потомъ остановился у дверей залы потолковать съ констаблемъ, можно ли ему войти, или нѣтъ. Когда же наконецъ онъ рѣшился переступить за порогъ, и взялся уже за ручку замка, сидѣлка прибѣжала сказать ему, что сэръ Роджеръ кончается. Это былъ прекрасный предлогъ передать свое порученіе другому; онъ сунулъ бумагу въ руку констаблю и сказалъ ему, чтобы онъ вручилъ ее мистеру Симпсону. Констабль пошелъ исполнить это дѣло очень равнодушно, а докторъ воротился въ комнату больного. Когда онъ отворилъ дверь, все было тихо: помощникъ стоялъ у кровати, приподнявши пологъ рукою и неподвижно глядя на покойника, а пасторъ стоялъ на колѣняхъ, возведши глаза къ небу.
ГЛАВА XXVIII.
Въ то самое время, когда въ темной комнатѣ больного происходила печальная сцена кончины, въ залѣ, освѣщенной яркимъ солнцемъ, совершалось дѣло не менѣе печальное.
Шесть судей, созванные лордомъ Дьюри съ цѣлью придать своимъ замысламъ какъ можно больше благовидности, являлись одинъ за другимъ въ комнату лорда, нетерпѣливо ждавшаго ихъ съѣзда. Судьи, совершенно равнодушные къ предстоявшему дѣлу, мучили лорда пустою болтовнею о погодѣ, объ урожаѣ, о политикѣ, о новомъ фасонѣ модныхъ шпагъ, о превосходствѣ марешальской пудры, и заставляли его поддерживать разговоръ, когда душа его была занята ужасною думой. Нѣкоторые промолвили, однако же, словечко о его сынѣ; они изъявили свою радость, что онъ живъ и въ безопасности, и это доставило лорду случаи заговорить о предметѣ, близкомъ его сердцу. Гости желали узнать эту исторію подробнѣе и распрашивали объ Эдвардѣ де Во: какъ онъ раненъ, и кто бы могъ быть этотъ мистеръ Гарлей, недавно поселившійся въ ***. Но лордъ Дьюри ничего не могъ отвѣчать имъ на эти вопросы.. Письмо Маннерса было очень лаконическое, и лордъ могъ имъ только сказать, что сынъ его раненъ, по-видимому, случайно, и что онъ поѣдетъ навѣстить его, покончивши судъ въ Димденѣ.
Наконецъ судьи были всѣ на-лицо. Лордъ спросилъ слугу, введшаго послѣдняго судью, все ли готово, и пригласилъ ихъ въ старый судейскій залъ.
-- Старый залъ! сказалъ мистеръ Арденъ: -- давненько я въ немъ не былъ.
Всѣ весело пошли по коридорамъ; предшествуемые тремя констаблями, они достигли комнатки передъ судейскою залою, въ которой были уже собраны человѣкъ пятнадцать свидѣтелей. Свидѣтели были, однако же, набраны не безъ разбора: то были все мелкіе фермеры и люди, зависящіе отъ лорда. Маленькая толпа разступилась при приближеніи судей. Двери растворились настежъ, и судьи вступили въ старинный залъ, приготовленный для засѣданія. Онъ занималъ, какъ уже сказано, длинный четырехъ-угольникъ въ концѣ дома. Четыре высокія окна съ каждой стороны пропускали много свѣту; солнце, стоявшее на юго-западѣ, грѣло какъ-будто среди лѣта, и лучи его падали широкими полосами, поперекъ залы. Въ одномъ концѣ комнаты стоялъ столъ со всѣми принадлежностями для письма,-- за нимъ кресла для судей.-- по концамъ его стулья для писцовъ,-- у одного изъ оконъ на юго-западной сторонѣ маленькій столъ для секретаря. Окна были растворены, и теплый вѣтерокъ свободно вѣялъ въ залѣ.