-- Нѣтъ, нѣтъ, возразилъ Ардепъ: -- надо держаться порядка времени. Покончимъ сперва старое и потомъ приступимъ къ новому.
-- Какъ вамъ угодно, отвѣчалъ лордъ, нѣсколько смущенный этимъ рѣшеніемъ, но рѣшившійся приступить къ дѣлу смѣло Обвиненіе мое состоитъ въ слѣдующемъ: 18-го мая 17** года. стоящій передъ вами Фарольдъ убилъ преднамѣренно брата моего, покойнаго лорда Дьюри, на дорогѣ изъ Морлейгоуза въ Гринъ-гамптонъ, близь Морлейскаго лѣса; и я готовъ представить достаточныя доказательства для заключенія его въ городскую тюрьму и преданія уголовному суду.
Цыганъ устремилъ да него такой острый, насквозь проницающій взглядъ, что, казалось, читаетъ въ душѣ лорда всѣ сокровенннѣйшія ея тайны. Лордъ смотрѣлъ на него какъ можно меньше, но взоръ цыгана давилъ его и смутилъ бы его, будь онъ не такъ крѣпокъ духомъ. Но онъ все-таки не могъ сохранить совершеннаго спокойствія, и сказалъ, обращаясь къ Ардену, довольно торопливо;
-- Надѣюсь, вы взяли съ собой бумаги, относящіяся къ прежнему допросу?
-- Разумѣется, отвѣчалъ Арденъ: -- я взялъ все, что можетъ понадобиться. Лучше всего, я думаю, приказать прочесть показаніе, сдѣланное подсудимымъ въ то время, а потомъ вы изложите Факты, дошедшіе до вашего свѣдѣнія въ пЬсяѣднее время.
Лордъ кивнулъ головою, и писецъ приступилъ, по указанію Ардена, къ чтенію бумагъ, относившихся къ извѣстному уже читателямъ событію. Лица, заинтересованныя въ этомъ дѣлѣ, не могли не привлечь къ себѣ вниманія нѣкоторыхъ изъ судей, которые, однако же, стараясь изъяснить себѣ побудительныя причины ихъ поступковъ, ошибались въ своихъ умозаключеніяхъ. Во время чтенія Формальной части бумагъ цыганъ стоялъ потупивши глаза въ землю, какъ человѣкъ, который не удостоиваетъ вниманія вещи, слишкомъ хорошо ему знакомыя. Но когда дошло до его показанія, когда писецъ прочелъ, что Фарольдъ былъ свидѣтелемъ убійства и можетъ, по его словамъ, указать убійцу, горькая улыбка искривила уста его, и, поднявши голову, онъ устремилъ на обвинителя взглядъ, который могъ, казалось, придавить его къ землѣ.
Лордъ Дьюри не смотрѣлъ на него; онъ чувствовалъ, что глаза цыгана устремлены на него, и поблѣднѣлъ какъ смерть.
-- Вотъ показаніе, сдѣланное тобой двадцать лѣтъ тому назадъ, сказалъ Арденъ, пристально глядя на цыгана сквозь очки.
-- Знаю, отвѣчалъ цыганъ:-- и это истина, которой не могутъ измѣнить двадцать лѣтъ, какъ измѣнили они меня и васъ, жестокій человѣкъ!
-- Что правда, то правда, замѣтилъ Арденъ. Двадцать лѣтъ не прошли даромъ для моихъ зубовъ и глазъ; но, благодаря Бога, я еще не хуже кого другого могу скакать за собаками черезъ плетни и рвы.