Нѣсколько минутъ не являлся лордъ Дьюри къ больному. Нетерпѣливый де Во уже рѣшилъ, что "дурачье слуги сказали, что онъ спитъ", и хотѣлъ послать просить его къ себѣ, когда дверь отворилась, и лордъ подошелъ къ постели Эдварда.
-- Наконецъ-то вы пріѣхали! сказалъ де Во.-- Я не могу глазъ сомкнуть, пока вы мнѣ не отвѣтите, кого вижу я передъ собой?
-- А! ваша тетушка меня выдала, сказалъ лордъ Дьюри.-- Она узнала меня съ перваго взгляда; но я просилъ ее не говорить вамъ, кто я, покамѣстъ я не пріѣду назадъ. Впрочемъ, я требовалъ невозможнаго: хотѣлъ, чтобы женщина не проболталась.
-- Нѣтъ, нѣтъ, возразилъ де Во.-- Она собственно васъ не выдала. Она проронила только нѣсколько словъ, возбудившихъ во мнѣ любопытство, и не хотѣла объяснить загадки.
-- А Маріанна что говорила? спросивъ лордъ, улыбаясь.
-- О, она объ этомъ ничего не говорила, но смотрѣла какъ-то особенно весело; выраженіе лица ея ладило съ словами тетушки, но мнѣ все что-то не вѣрится,-- можетъ ли это быть? я зналъ васъ за сэра Вильяма Рейдера въ Америкѣ, гдѣ знаютъ васъ всѣ,-- и не могу повѣрить, чтобы догадка моя была вѣрна.
-- Однако же это такъ, отвѣчалъ лордъ. Сэръ Вильямъ Рейдеръ уже больше двадцати лѣтъ покоится на деревенскомъ кладбищѣ въ Ирландіи, а я,-- какъ вы, вѣроятно, догадываетесь,-- вашъ дядя. Не тревожьтесь, однако же, прибавилъ онъ, пожимая его руку: -- я горжусь такимъ племянникомъ и признаю его моимъ сыномъ.
Эти слова были цѣлебнымъ бальзамомъ для сердца Эдварда.
-- Благодарю васъ, благодарю васъ, сказалъ онъ, не выпуская руки дяди: -- скажите мнѣ еще только одно: ужасная исторія, которую разсказывалъ мнѣ цыганъ, и которая чуть не свела меня съ ума,-- она вѣдь не можетъ быть справедлива? Отецъ мой не могъ....
-- Эдвардъ! прервалъ его дядя. Я ни въ какомъ случаѣ не могу быть несправедливъ къ памяти благороднаго человѣка. Цыганъ сказалъ вамъ правду, на сколько она была ему извѣстна. Но успокойтесь; есть много обстоятельствъ, которыхъ онъ не зналъ, и которыя очень смягчаютъ это дѣло. Я разскажу вамъ ихъ послѣ, а до тѣхъ поръ удовольствуйтесь увѣреніемъ, что все прошедшее будетъ мной предано полному забвенію. Я не разоблачилъ бы прошедшаго даже и передъ вами, если бы цыганъ не разсказалъ вамъ всей исторіи по моему приказанію. А приказалъ я это потому, что смотрѣлъ на вашъ характеръ съ ложной точки зрѣнія. Теперь я долженъ разсказать вамъ, для вашего успокоенія, всѣ подробности, что и сдѣлаю, когда вы оправитесь. Будьте только увѣрены, что вамъ остается выслушать хорошее, а не дурное.