-- Если бы я видѣлъ, что Маннерсъ васъ обидѣлъ, сказалъ Эдвардъ....
-- Довольно того, что я это вижу, поспѣшно прервалъ его отецъ.-- Жалѣю, что сынъ мой смотритъ на это иначе. Впрочемъ, поступайте какъ вамъ угодно, Эдвардъ де Во. Если вы утратили чувство сыновняго долга и отказываете мнѣ въ повиновеніи, оставайтесь его пріятелемъ.
-- Я и во снѣ не вздумаю съ нимъ раздружиться, отвѣчалъ де Во.-- Это значило бы сдѣлаться соучастникомъ вопіющей несправедливости.
-- Вотъ почтеніе, вотъ уваженіе! проговорилъ лордъ Дьюри, стисвувъ зубы.-- Дѣлайте, какъ вамъ угодно, дѣлайте, какъ вамъ угодно; прощайте, желаю вамъ добраго утра.
И онъ вышелъ вонъ.
-- Это ужасно непріятно, подумалъ де Во, взявшись за колокольчикъ, чтобы позвать слугу; -- а еще хуже будетъ встрѣча и завтракомъ. Впрочемъ, чтожь дѣлать? что будетъ, то будетъ.
И онъ снова принялся за туалетъ.
Благородный лордъ пришелъ между тѣмъ къ себѣ въ комнату и схватился за звонокъ, и позвонилъ такъ сильно, что не только его слуга, но и всѣ въ домѣ могли догадаться, что онъ разгнѣванъ. Слуга его, тощій, мрачный человѣкъ съ кислою физіономіею, какъ-будто нарочно созданный хладнокровнымъ для служенія вспыльчивому господину, нисколько не тревожился гнѣвомъ лорда и постоянно противопоставлялъ ему тупое безмолвіе, противъ котораго по-неволѣ приходилось вооружаться терпѣніемъ. Онъ пошелъ на зовъ лорда очень медленно, выслушалъ за это выговоръ съ глубокимъ молчаніемъ и, получивши приказаніе собрать вещи и велѣть немедленно запрягать лошадей, отправился завтракать, потому-что не раздѣлялъ желанія лорда выѣхать съ тощимъ желудкомъ. Лордъ Дьюри, воображая, что слуга пошелъ исполнить его приказанія, прождалъ минутъ пять довольно терпѣливо, потомъ началъ тревожиться и наконецъ трезвонить. Звонъ продолжался нѣсколько минутъ; наконецъ слуга явился и съ самымъ безстрастнымъ лицомъ спросилъ:
-- Кажется, изволите звонить?
Лордъ Дьюри взбѣсился, но видя, что это не помогаетъ, оставилъ слугу укладывать вещи, а самъ ушелъ въ ожиданіи экипажа въ библіотеку, самую уединенную комнату въ домѣ. Онъ расчитывалъ найти ее пустою, но ошибся: мистриссъ Фальклендъ сидѣла за столомъ и что-то писала. Лордъ Дьюри ни къ кому не чувствовалъ такого почтенія, какъ къ ней; чувство это даже граничило со страхомъ, на сколько страхъ былъ доступенъ душѣ его, и потому всѣхъ меньше желалъ бы онъ встрѣтить въ эту минуту ее. Онъ хотѣлъ уйти назадъ, но мистрисъ Фальклендъ его увидѣла, и онъ подошелъ къ ней съ вопросомъ: не помѣшалъ ли я вамъ?