Онъ рѣшился отыскать самого цыгана, и ему оставалось только обдумать, итти ли къ нему одному, или пригласятъ съ собой Maннерса. Онъ испугался, однако же, этой мысли, потому, что въ такомъ случаѣ долженъ бы былъ сообщить своему другу всѣ унизительныя для него догадки и даже открыть чужую тайну, на что онъ не считалъ себя въ-правѣ. Въ письмѣ приглашала его притти одного, и тонъ письма говорилъ за честность писавшаго и за дѣйствительность сообщеннаго имъ факта. Эдварду помнилось даже, что онъ слышалъ имя Фарольда отъ своей тетки и оно сплеталось какъ-то съ ихъ фамильною исторіей; обстоятельство, что писавшій самъ предлагалъ ему обратиться къ отцу, доказывало, по-видимому, что онъ во имѣетъ никакой дурной личной цѣли, и вдобавокъ де Во былъ человѣкъ нетрусливаго десятка, и, будучи убѣжденъ, что Маннерсъ ничего не знаетъ о содержаніи письма, онъ рѣшился итти одинъ и развѣдать это дѣло какъ можно подробнѣе.
Слѣдующій вопросъ, предложенный имъ своему сердцу, состоялъ вотъ и чемъ: "какъ вести мнѣ себя между тѣмъ съ Маріанной? Черезъ нѣсколько часовъ отношенія наши можетъ быть измѣнятся", и я уже не буду имѣть права обращаться съ нею какъ женихъ съ невѣстой. Если я измѣню мое съ нею обращеніе, она можетъ подумать, что любовь моя охладѣла. Чтожь! это облегчитъ переходъ; перемѣна отношеній неизбѣжна, и легче будетъ дойти до нея постепенно."
Но въ ту же почти минуту мысли его приняли другой оборотъ, и онъ спросилъ себя, по какому праву заставитъ онъ ея пережить лишнюю горькую минуту. Отвѣтъ не замедлялъ: "нѣтъ, нѣтъ! это жестоко; поступи я такимъ образомъ, поведеніе мое станется необъяснено, если все это окажется ложью. И опять, съ другой, стороны, если она узнаетъ впослѣдствіи времени, что я зналъ мое положеніе, не обвинитъ ли она меня за тяо что я обращался съ нею какъ съ невѣстой, зная, что не могу быть ея мужемъ?
Что тутъ было дѣлать? Де Во попалъ, по старинному схоластическому выраженію, между рогъ дилеммы, и мы должны на минуту остановиться и разсмотрѣть до какой степени вѣрно понималъ онъ его дѣло. Удивительно, истинно удивительно, какъ умѣетъ человѣкъ обманывать самого себя! споритъ самъ съ собою о какомъ-нибудь вопросѣ битый часъ, притворяется, что сталъ втупикъ, спрашиваетъ себя, что ему дѣлать, а между тѣмъ уже съ самого начала умствованія внутренно рѣшился, какъ поступить, и прибѣгаетъ къ логикѣ и анализу единственно съ цѣлью привести свой разсудокъ, или чувство долга, или совѣсть, или вообще какое-нибудь олицетворенное свойство души, на которыя парламентъ людскихъ страстей любитъ смотрѣть какъ на зрителей, на публику.
Въ то мгновеніе, когда въ головѣ Эдварда шевельнулась мысль сдѣлать Маннерса повѣреннымъ своей тайны, онъ рѣшился внутренно выбрать для этой роля Маріанну. Ея судьба была въ нѣкоторомъ смыслѣ связана съ его судьбою: въ любви ея не было никакого сомнѣнія, въ искренности ея онъ тоже никогда не сомнѣвался; слѣдовательно, ей долженъ онъ былъ довѣрять больше, нежели кому-нибудь. Но передъ нимъ мелькнула въ то время фраза о безразсудствѣ довѣренности къ женщинѣ, читанная или слышанная имъ гдѣ-то, и приняла среди тумана его воспоминаній такой чудовищный видъ и размѣры, что онъ побоялся сознаться въ своемъ намѣреніи и пошелъ во окольной дорогѣ умствованій, чтобы доказать себѣ, что ему не остается другого средства, какъ открыть все Маріаннѣ.
Остальное не представило для него уже никакихъ затрудненій; рѣшивши, какъ себя вести, онъ почувствовалъ, что внушенное любовью было внушаемо и благоразуміемъ. Письмо относилось собственно къ союзу его съ Маріанной; слѣдовательно, дѣло касалось ея ближе всѣхъ, и отъ ея рѣшенія зависѣла общая ихъ участь. Де Во не опасался, чтобы потеря имѣнія могла имѣть вліяніе на Маріанну; онъ не могъ бы ее полюбить, предполагая это возможнымъ. Но онъ опасался, что пятно, лежащее на его происхожденіи, измѣнитъ ея чувства, а совѣты родныхъ отклонятъ ее отъ согласія на бракъ. Между тѣмъ онъ чувствовалъ, что, высказавши ей все сейчасъ же, онъ будетъ имѣть хоть какое-нибудь право на продолженіе ея любви и уваженія.
Такимъ образомъ все укрѣпляло его въ этомъ рѣшенія. Исполненіе требовало, однако же, осторожности. Надо было постараться не испугать и не огорчитъ ея и вмѣстѣ съ тѣмъ, разсказать ей все откровенно и ясно. Надо было убѣдиться въ неизмѣнности своей любви и предоставить на ея волю рѣшеніе своей участи. Онъ положилъ переговорить съ Маріанной сейчасъ же. На это требовалось время, и такъ-какъ было уже поздно, то онъ принужденъ былъ отложить свиданіе съ цыганомъ до слѣдующаго утра. Ему оставалось только позаботиться о томъ, чтобы притти нѣсколько въ себя и обдумать, какъ сообщать извѣстіе Маріаннѣ такимъ образомъ, чтобы огорчить ее какъ можно меньше и вмѣстѣ съ тѣмъ, не оставить въ ней сомнѣнія насчетъ его довѣрія и любви.
Обдумавши все это, онъ всталъ и пошелъ отъискивать Маріанну.
ГЛАВА IX.
Де Во успокоился, сколько могъ. Такъ-какъ онъ не имѣлъ счастья обладать лицомъ съ общимъ выраженіемъ веселости и счастья, то остатокъ мрачной заботы, отражавшійся еще въ его чертахъ, не обратилъ за себя ничьего особеннаго вниманія. Онъ вышелъ въ гостиную. Тутъ были: мистриссъ Фальклендъ, Изидора и Маннерсъ, и только полковникъ замѣтилъ, что волненіе отъ письма цыгана прошло въ Эдвардѣ еще не совсѣмъ.