-- Проѣзжалъ или проходилъ кто-нибудь безъ меня, Вилльямъ? спросилъ пришедшій у молодого цыгана, ближе прочихъ лежавшаго къ дорогѣ и вооруженнаго огромнымъ кистенемъ.
-- Прошла женщина съ яйцами съ рынка, три крестьянина съ поля, егерь-сторожъ, пославшій всѣхъ насъ къ чорту, и сказавшій, что будь только его воля, такъ онъ скоро выжилъ бы насъ отсюда, да еще проѣхали два джентльмена верхомъ, давшіе Леенѣ шиллингъ.-- Таковъ былъ обстоятельный отвѣтъ молодого цыгана, очень неласково нахмурившаго брови, когда онъ передавалъ брань и угрозы егеря.
Другой, котораго звали Фарольдомъ, обратилъ вниманіе только на извѣстіе о проѣздѣ джентльменовъ и сдѣлалъ нѣсколько вопросовъ на ихъ счетъ, молоды ли они или стары, какъ одѣты, какого росту, какого, по-видимому, званія?
На все это онъ получилъ такіе точные и подробные отвѣты, что равнодушіе, съ которымъ цыгане смотрѣли на проѣзжавшихъ всадниковъ, оказалось только притворнымъ: всѣ мелочи одежды, все, что только можно было разглядѣть глазами, было тщательно замѣчено и твердо удержано въ памяти.
Языкъ, на которомъ говорили между собою цыгане, былъ смѣсь какого-то чужеземнаго нарѣчія, происхожденіе и строй котораго, вѣроятно, на-всегда останутся недоступны изслѣдованію, и англійскаго, съ примѣсью многихъ рѣзкихъ фразъ изъ воровского жаргона. Но такъ-какъ это цыганское нарѣчіе, вѣроятно, не очень интересно для читателя, то мы и будемъ оередавать разговоръ ихъ на языкѣ болѣе понятномъ.
Отчетъ, данный молодымъ цыганомъ, показался Фарольду удовлетворительнымъ; онъ два раза спросилъ: "все ли?" и сдѣлалъ еще нѣсколько вопросовъ о егерѣ, выразившемъ такія непріязненныя чувства къ ихъ обществу.
-- Держите ухо востро, ребята, сказалъ онъ, выслушавши всѣ отвѣты: -- тутъ не все ладно, придется, я думаю, сняться и убраться съ этого хорошаго мѣстечка.
-- И чѣмъ скорѣе -- тѣмъ лучше,-- сказала старуха, сидѣвшая у котла: что намъ тутъ дѣлать? за четыре мили отъ фермы, за пять отъ села,-- какъ тутъ кормиться?
-- Мало развѣ въ лѣсу зайцевъ и кроликовъ? отвѣчалъ Фарольдъ: -- мнѣ по-крайнѣй-мѣрѣ сотня перебѣжала дорогу.
-- Да не вѣчно же ѣсть черное мясо, возразила старуха: -- вотъ Тини принужденъ былъ прогуляться пять миль за этимъ каплуномъ, да еще въ-добавокъ едва не попался.