Де Во улыбнулся и нѣжно пожалъ руку Маріанны. Она почувствовала, что это пожатіе выражало благодарность,-- почувствовала это такъ ясно, какъ-будто онъ высказалъ его словами. Однако же, она остановилась, потому-что дошла до предмета, который, какъ полагала, не очень понравится Эдварду. Эдвардъ, думая о томъ же, подождалъ нѣсколько минутъ, ожидая продолженія, и потомъ сказалъ;
-- Но вѣдь это случается съ каждой женщиной, а не со всякой бываетъ такая перемѣна. Вы Маріанна,-- это я увидѣлъ сегодня ясно,-- имѣли еще другія побужденія. Скажите мнѣ ихъ, и повѣрьте, что я не употреблю во зло вашего довѣрія.
-- И не разсердитесь? спросила Маріанна, снова улыбнувшись. Не забудьте: это главное условіе. Я продолжаю: когда насъ помолвили, Эдвардъ, главнымъ предметомъ моихъ мыслей стала задача, какъ сдѣлать мнѣ любимаго человѣка вполнѣ счастливымъ, по-крайней-мѣрѣ сколько это отъ меня зависитъ. Я читала тогда одну очень умную книгу, въ которой совѣтуютъ женщинамъ при вступленіи въ бракъ изучать характеръ мужа не только вообще, но во всѣхъ частностяхъ, дабы сообразовать съ нимъ послѣ того свои поступки; авторъ утверждаетъ, что это вѣрнѣйшее средство упрочить взаимное счастье. Я повѣрила ему и положила послѣдовать его совѣту. Я замѣчала все, что говорили вы о другихъ женщинахъ, и рѣшилась усвоить то, что вы хвалили, и избѣгать того, что вы порицали.
-- Но, Боже мой, возразилъ Эдвардъ: -- я, вѣрно, не осуждалъ ихъ за то, что онѣ, можетъ быть, выказывали красоту свою характера, и, вѣрно, не хвалилъ за притворную холодность, противорѣчившую теплотѣ ихъ сердца?
-- Не хвалили и не порицали прямо, продолжала Маріанна: -- но я скажу вамъ, что вы дѣлали,-- оно выходить одно и тоже. Вамъ, казалось, нравилось все, что я ни дѣлаю, но въ тоже время, говоря о знакомыхъ намъ дамахъ, вы такъ строго судили ихъ за то, что въ моихъ глазахъ было совершенно ничтожно, вы высказывали такіе строгіе взгляды на приличіе, вы съ такимъ жаромъ порицали однажды знакомую вамъ даму, за слишкомъ ясные знаки любви къ мужу, что я поняла всю деликатность вашихъ взглядовъ на этотъ предметъ. Кромѣ того, я знала, что вы особенно чувствительны къ смѣшному, и положила удерживать въ себѣ вспышки чувствъ, чтобы не огорчить васъ ни словомъ, ни жестомъ, ни взглядомъ.
Маріанна замолчала, и де Во, потупивши глаза въ землю, минуты двѣ или три хранилъ молчаніе. Наконецъ это ее встревожило.
-- Вы обѣщали мнѣ не сердиться, сказала она.
-- Не сердиться на васъ, возразилъ Эдвардъ: -- но не на себя. А я достоинъ гнѣва.
-- Нѣтъ, вы и на себя не должны сердить, сказала Маріанна.-- Мнѣ всегда кажется, что частица этого гнѣва отражается и на меня. Если я, стараясь васъ осчастливить, сдѣлала васъ несчастнымъ, я достойна казни, а не награды.
-- Напрасно запираться, сказалъ де Во: -- я былъ до сихъ поръ тупъ, и видѣлъ щепу въ чужихъ глазахъ, не замѣчая бревна въ своихъ. Впредь я возьму примѣръ съ васъ, Маріанна, и подавлю въ себѣ эту чувствительность къ смѣшному. Я вижу, что это недостатокъ.