Какъ ловко и мужественно ни борется человѣкъ съ непріятнымъ чувствомъ, когда оно въ немъ уже установилось, но, вынужденный избрать его предметомъ обыкновеннаго разговора, онъ невольно высказываетъ въ едва замѣтныхъ словахъ и минахъ, что происходитъ у него въ душѣ. Женскій глазъ подмѣчаетъ это всегда. Горечь замѣшивается въ его шутки; вздохъ вылетаетъ вслѣдъ за улыбкой; минутный смѣхъ смѣняется задумчивостью и даетъ возможность различать истинное отъ притворнаго. Женщины, болѣе насъ одаренныя тактомъ, принужденныя скрывать свои собственныя чувства и разгадывать другихъ по внѣшнимъ мелочамъ, гораздо лучше насъ умѣютъ проникать покровъ, которымъ мы принуждены иногда завѣшивать наши чувства. Маріанна и Изидора тотчасъ же разгадали тайну Маннерса и различили въ его отвѣтахъ шутку отъ серьёзнаго. Имъ стало его жаль. Маріанна, вмѣшавшись въ разговоръ для его спасенія, уже получила на свою долю любезныя выходки о супружествѣ и не рѣшалась снова выступить на поле битвы; ее смѣнила Изидора, стараясь сдѣлать диверсію въ пользу Маннерса. Ей это удалось по-поламъ съ грѣхомъ, и дамы встали изъ-за стола раньше обыкновеннаго, потому-что мистриссъ Фальклендъ хотѣла поддержать старанія своей дочери.
Де Во, думавшій только о завтрашнемъ днѣ, который разрѣшитъ всѣ его сомнѣнія, охотно послѣдовалъ бы за дамами. Но, увы! то было время сильныхъ выпивокъ, и мистеръ Симпсонъ, не любившій невоздержности, также какъ де Во и Маннерсъ, имѣлъ, однако же, особенную методу вознаграждать себя за споры съ женою по-утрамъ тѣмъ, что просиживалъ до ночи за сверкающими графинами, которые никогда ему не противоречили и не надоѣдали. Онъ выпивалъ свое вино понемногу, съ истиннымъ наслажденіемъ, призадумывался надъ каждымъ глоткомъ, какъ скряга надъ гинеей, игралъ рюмкой, отпускалъ шуточки и разсказывалъ анекдоты, когда было кому слушать, или, если никого не было, смотрѣлъ въ огонь и забавлялся, воображая, что видитъ въ немъ разныя картины и лица.
Де Во безъ всякаго человѣколюбія желалъ ему при каждой рюмкѣ захлебнуться, а Маннерсу хотѣлось въ гостиную; но leges conviviales были въ то время гораздо строже теперешняго; общество за столомъ было немногочисленное, и оба сочли своею обязанностью не вставать, пока наконецъ мистеръ Симпсонъ не замѣтилъ, что собесѣдники его уже съ полчаса какъ не прикасались къ рюмкамъ. Онъ понялъ, что это значитъ. Было около десяти часовъ; до дому было далеко, и леди Барбара жалѣла свѣтлогнѣдой четверки, заказанной къ этому времени. Такимъ образомъ полковникъ Маннерсъ могъ обойтись безъ маневровъ, которые было уже придумалъ для избѣжанія новой бесѣды съ леди Барбарой. Карета была подана; де Во проводилъ гостей съ лѣстницы, и всѣ обрадовались, когда колеса загремѣли въ воротахъ.
Есть много людей, которые наводятъ скуку особеннаго рода: вытерпѣвши ихъ присутствіе, смѣешься послѣ надъ своимъ страданіемъ. Но скука, наводимая леди Барбарою, была очень тягуча и не ограничивалась временемъ ея личнаго присутствія. Мистрессъ Фальклендъ, Изидора и Маріанна чувствовали, что имъ нельзя говорить объ уѣхавшей гостьѣ при Маннерсѣ, не нарушая, подобно ей, деликатности. Маріаннѣ не хотѣлось говорить о рискѣ замужства, и потому она не могла упомянуть о разговорѣ своемъ съ мистриссъ Симпсонъ. Въ общихъ выраженіяхъ рѣшили, что леди Барбара несносная гостья, и потомъ занялись своимъ дѣломъ.
Маріанну тревожило завтрашнее свиданіе де Во съ цыганомъ; самъ де Во обдумывалъ, какъ вести ему себя съ этимъ человѣкомъ; и всѣ, какъ-будто условившись, разошлись раньше обыкновеннаго.
Но мы послѣдуемъ за де Во въ его комнату. Пришедши туда, онъ позвонилъ и приказалъ слугѣ подать себѣ шлафрокъ и туфли.
-- Ты меня не жди, Вильямъ, сказалъ онъ ему: -- я сяду писать.
Слуга вышелъ, и де Во началъ записывать для памяти о чемъ спросить цыгана и вообще какъ повести это дѣло, чтобы, не торопясь и не вѣря на-слово, узнать въ точности свое положеніе.
Кончивши это занятіе, онъ хотѣлъ лечь; но голова его сильно болѣла отъ тревоги этого дня, завершеннаго бесѣдою съ леди Симпсонъ и ея мужемъ. Онъ подошелъ къ окну, откинулъ занавѣсъ, отворилъ ставни и выглянулъ. Мѣсяцъ еще свѣтилъ, и де Во растворилъ окно, чтобы подышать свѣжимъ воздухомъ. Луна стояла высоко; небо было чисто и прекрасно; только кое-гдѣ носились бѣлыя облака, застилая на мгновеніе свѣтлый дискъ, катившійся среди сверкающихъ точекъ. Въ концѣ парка виднѣлась какъ топленое серебро рѣка, кое-гдѣ заслоняемая величественными вязами. Маленькій лѣсистый мысъ, примыкавшій къ парку, и другая, болѣе высокая гора, къ которой вела дорога черезъ перешеекъ, возносились двумя исполинскими уступами къ блестящему небу. Все было безмолвно; только вѣтерокъ шелестѣлъ въ верхушкахъ деревъ, да въ паркѣ блеяла коза.
-- Если бы я зналъ, что они уѣдутъ такъ скоро, подумалъ Эдвардъ: -- я сходилъ бы въ таборъ еще сегодня. Цыгане, сколько мнѣ извѣстно, просиживаютъ у огней половину ночи, и я могъ бы успокоиться, не дожидаясь завтрашняго дня.