-- За доказательствами дѣло не станетъ, отвѣчалъ Фарольдъ.-- Я позволяю вамъ не только распрашивать о каждомъ сомнительномъ обстоятельствѣ, но и сердиться, пока все не будетъ доказано. Только, ради самого себя, не забудьте, что разсказъ мой огорчитъ васъ глубоко, и что для вѣрности сужденія о его истинѣ вы должны подавить въ себѣ страсти и задушить чувство. Обѣщайте также, капитанъ де Во, простить тому, кто разоблачаетъ передъ вами истину. Обѣщаете ли вы мнѣ, прибавилъ онъ, торжественно касаясь его руки: простить меня, когда увѣритесь, что разсказъ мой справедливъ, и что меня не побуждаетъ къ нему никакая земная выгода?
-- Обѣщаю, хотя бы вы ясно доказали незаконность моего происхожденія, отвѣчалъ де Во. Разумѣется я долженъ простить васъ, если вы говорите правду безъ всякаго личнаго интереса.
-- То, что я вамъ скажу, гораздо хуже, сказалъ Фарольдъ.-- Только здѣсь я не могу разсказывать. Вѣтеръ холоденъ; я замѣтилъ, что вы дрожите; но кровь ваша похолодѣетъ еще больше, прежде нежели я кончу мой разсказъ. Кромѣ того, мои люди хитры, и слухъ у нихъ тонокъ. Мы отъ нихъ слишкомъ близко, а я не хочу, чтобы слова мои услышалъ кто-нибудь кромѣ васъ. Вы отважились притти ночью сюда -- вы не откажетесь пойти со мною нѣсколько дальше. Пойдемте на опушку вонъ того лѣса, около полумили отсюда. Тамъ мы можемъ укрыться отъ вѣтра стѣною горы, сѣвши на ея скатѣ. Оттуда вамъ и домой ближе.
-- Знаю, отвѣчалъ де Во, посмотрѣвши на него пристально:-- но знаете ли вы, что оттуда не больше ста шаговъ до того мѣста, гдѣ былъ убитъ мой дядя?
-- Очень знаю, отвѣчалъ Фарольдъ: -- только васъ не убьютъ подобно ему, капитанъ де Во.
-- А почему нѣтъ? возразилъ де Во.-- Что случилось съ нимъ, то можетъ случиться и со мною.
-- Разсказъ мой объяснитъ мои слова, отвѣчалъ Фарольдъ.-- Я безоруженъ, вы вооружены. Товарищи мои здѣсь, я отъ нихъ удаляюсь и веду васъ ближе къ вашему дому. Если бы я замышлялъ противъ васъ что-нибудь дурное, мнѣ было бы удобнѣе исполнить это здѣсь.
-- Ведите, ведите! сказалъ де Во.-- Я вамъ вѣрю.
Не говоря ни слова, цыганъ пошелъ черезъ равнину, съ каждымъ вершкомъ которой былъ такъ знакомъ, что шелъ среди кусковъ, рытвинъ и возвышеній не оглядываясь ни вправо, ни влѣво. Онъ молчалъ; де Во слѣдовалъ за нимъ съ любопытствомъ, возбужденинымъ теперь въ высшей степени. Менѣе нежели въ четверть часа они прошли часть степи, лежащую между закраиной песчаной ямы и опушкою лѣса, къ тому мѣсту, гдѣ гора, на вершинѣ которой находился Морлей-доунъ, примыкала къ главной цѣпи горъ, образуя выступившій впередъ и покрытый лѣсомъ мысъ. Мысъ возвышался здѣсь надъ поворотомъ дороги и рѣкою; и шаговъ за двѣсти дальше отъ Морлей-гоуза было то мѣсто, гдѣ, какъ говорилъ де Во Маннерсу, убили его дядю. Де Во и Фарольдь стояли на крутомъ откосѣ. Футовъ двѣсти или триста надъ дорогою, покрытомъ свободно лежащими камнями, рѣдкимъ кустарникомъ и двумя или тремя широковѣтвистыми деревами, выступившими впередъ изъ массы лѣса, чернѣвшаго влѣвѣ. Мѣсяцъ озарялъ дорогу и рѣку.
-- Сойдемте по этой дорожкѣ, шаговъ на тридцать, сказалъ цыганъ.-- Тамъ, подъ кустами, мы можемъ укрыться отъ вѣтру. Оттуда видно все вокругъ, и намъ не помѣшаютъ.