Де Во пошелъ за нимъ, и они въ минуту достигли мѣста. Здѣсь сѣлъ онъ на спиленномъ дубѣ, который оставалось только скатить внизъ; отсюда была видна деревня близь дома его тетки и кровля самого Морлей-гоуза, хотя видъ на долину по ту сторону заслоняла обросшая лѣсомъ гора. Цыганъ стоялъ возлѣ него, и де Во попросилъ его не медля доказать ему истину непріятныхъ извѣстій, сообщенныхъ въ письмѣ.
-- Я привелъ васъ сюда не безъ цѣли, Эдвардъ де Во, сказалъ цыганъ.-- Здѣсь я могу разсказать вамъ мою исторію лучше, нежели гдѣ-нибудь. Скажите мнѣ, что помните вы о вашемъ дѣтствѣ, и что слышали вы о жизни вашего отца,-- о его фамильной исторіи.
-- Я пришелъ къ вамъ не за тѣмъ, чтобы разсказывать вамъ то, что знаю, но узнать, чего не знаю. Вы должны доказать ваши слова или отказаться отъ нихъ.
-- Хорошо, хорошо! Будьте осторожны, сколько вамъ угодно. Если вы не хотите разсказать, что знаете, я разскажу за васъ, капитанъ де Во. Я знаю, что вамъ извѣстно, и если ошибусь, прошу остановить меня.
"Дѣдъ вашъ, двѣнадцатый лордъ Дьюри, оставилъ двухъ сыновей и дочь, дѣвицу лѣтъ семнадцати. Старшему сыну было около двадцати-шести лѣтъ, и онъ наслѣдовалъ титло отца; второй сынъ, вашъ отецъ, былъ тогда въ коллегіи и вскорѣ потомъ отправился въ Лондонъ приготовляться къ каррьерѣ адвоката. Они оба были очень красивы собою. О жизни и поведеніи вашего отца въ столицѣ я знаю весьма немногое достовѣрно, и потому не буду о ней распространяться....
-- А мнѣ кажется, прервалъ его де Во: -- что объ этомъ-то и слѣдуетъ вамъ говорить. Я родился въ Лондонѣ. Если вы не можете сказать ничего достовѣрнаго о поведеніи отца моего въ Лондонѣ, то не о чемъ и толковать.
"Будьте терпѣливы, прошу васъ, возразилъ цыганъ.-- Я могу разсказать вамъ многое, хотя и желаю избавить васъ, сколько возможно, отъ подробностей жизни вашего отца въ Лондонѣ. Дядя вашъ, лордъ Вильямъ Дьюри, былъ рѣдкій человѣкъ. Великодушный, добрый, незлопамятный, благородный, способный одушевляться до той степени, которую люди холодные называютъ глупостью, человѣколюбивый до слабости, по мнѣнію людей безъ души и сердца. Онъ былъ непоколебимъ въ своихъ правилахъ, какъ этотъ дубъ, и горячее сердце увлекало его только къ доброму и справедливому. Получивши наслѣдство, онъ нѣсколько лѣтъ прожилъ холостымъ, и вообще предполагали, что онъ никогда не намѣренъ жениться. Но знавшіе его лучше были увѣрены, что если случай сведетъ его съ достойною женщиной, полной такихъ же чувствъ, какъ и онъ, съ такимъ же благороднымъ образомъ мыслей, то онъ не только предложитъ ей руку, но и будетъ любить ее, какъ рѣдко любятъ на этомъ свѣтѣ женщину, посвятитъ ей всю свою жизнь, сосредоточитъ на ней весь пылъ своего сердца. И онъ нашелъ такую женщину, полную благородныхъ чувствъ, прекрасную собою, образованную, равную ему по званію и состоянію. Онъ постарался овладѣть ея свободнымъ еще сердцемъ, и качества, пробудившія въ немъ любовь, плѣнили и предметъ его любви. Онъ женился и былъ счастливъ, какъ нельзя счастливѣе. Онъ былъ не только счастливъ, онъ былъ доволенъ! Супруга его дома оказалась лучше, нежели онъ ожидалъ, и ему нечего было желать больше. Всѣ его мысли, всѣ чувства обратились къ ней; его доброта, благотворительность, человѣколюбіе удвоились,-- но въ сравненіи съ его любовью они были ничто. Полтора года онъ былъ счастливъ, какъ только можетъ быть счастливъ человѣкъ. Но вдругъ все измѣнилось. Жена подарила его дочерью, говорятъ, такою же прекрасной, какъ сама, и доброй, какъ отецъ; но прежде нежели пробудившіяся умственныя способности дитяти могли увеличить счастье родителей или утѣшить отца въ минуты скорби, мать ея заболѣла и черезъ пять дней умерла".
Цыганъ замолчалъ и, казалось, глубоко вздохнулъ, вспоминая прошедшее. Де Во, интересовавшійся всѣмъ, что касалось до Маріанны, столько же, какъ и своими личными дѣлами, съ нетерпѣніемъ ждалъ продолженія разсказа. Исторія эта была ему извѣстна; но теперь онъ услышалъ ее въ новомъ свѣтѣ. Минуты черезъ двѣ цыганъ продолжалъ:
"Какъ измѣнился онъ послѣ этого событія! Свѣтъ былъ забытъ. Онъ какъ-будто внезапно ослѣпъ; окружавшая его красота смѣнилась тьмою. По нѣскольку часовъ сряду бродилъ онъ на конѣ одинъ, даже безъ слуги. Встрѣчая друзей, онъ проѣзжалъ мимо ихъ какъ чужой, и если они съ нимъ заговаривали, онъ съ трудомъ ихъ узнавалъ. Онъ забылъ всѣ удовольствія, оставилъ всѣ занятія и жилъ на свѣтѣ какъ-будто не тутъ его мѣсто. Такъ прошло мѣсяца два. Однажды по-утру онъ выѣхалъ, по-своему обыкновенію, одинъ; онъ рѣдко говорилъ, куда онъ ѣдетъ, но въ этотъ разъ объявилъ, что ѣдетъ въ городъ. Знали, что при немъ значительная сумма денегъ; проѣзжая мимо дома сестры своей, мистриссъ Фальклендъ (онъ жилъ постоянно въ Димденѣ), онъ остановился тамъ на нѣсколько минутъ".
-- Вы знаете, кажется, подробности такъ обстоятельно, какъ-будто слѣдили за нимъ, замѣтилъ де Во, когда цыганъ на минуту остановился.