Прошедши въ совершенномъ молчаніи шаговъ двѣсти или триста, цыганъ вдругъ началъ опять разговоръ.
-- Да, сказалъ онъ: -- съ-молоду мы думаемъ о будущемъ, подъ старость о прошедшемъ; а право не стоитъ думать ни о томъ, ни о другомъ. Мы не властны измѣнить того, что будетъ, или исправить то, что было. Я его видѣлъ: я узналъ, что онъ каждый день гуляетъ въ паркѣ одинъ, и подстерегъ его за стѣною; онъ шелъ по длинной аллеѣ, ведущей къ западнымъ воротамъ.... помните?
-- Помню; что же онъ, Фарольдъ?
-- Былъ мраченъ и угрюмъ, отвѣчалъ цыганъ.-- Руки заложены за спину, шляпа надвинута на глаза, взоръ опущенъ въ землю; бѣлые зубы его,-- у него все еще такіе же прекрасные зубы,-- кусали нижнюю губу. Право, еслибы мои одинокія прогулки были также мрачны, я не тронулся бы съ мѣста, легъ бы у дороги и умеръ. Идя по аллеѣ, онъ вонзалъ глаза въ одинъ какой-нибудь камешекъ на дорогѣ, какъ-будто они прикованы къ нему волшебною силой, а потомъ вдругъ озирался назадъ, не наблюдаетъ ли кто за его прогулкой, или свисувъ, какъ-будто зовя своихъ собакъ, хотя при немъ не было ихъ ни одной.
Пріѣзжій глубоко вздохнулъ и спросилъ:
-- Во какъ его здоровье? каковъ онъ на-видъ? много измѣнился? Когда-то онъ былъ очень крѣпокъ, а теперь?
-- Теперь вы не узнали бы его, отвѣчалъ цыганъ и хотѣлъ продолжать, когда тотъ прервалъ его поспѣшно.
-- Не узналъ бы? О, нѣтъ! если бы лѣта убѣлили его волосы и погасили взоръ, если бы страданія изсушили его тѣло и пригнули станъ, если бы даже смерть и разрушеніе уже начали превращать его въ прахъ, я узналъ бы его, пока этотъ прахъ еще не разсыпался въ безобразную груду! Не узнать его, Фарольдъ! мн ѣ не узнать его?
-- Я хотѣлъ только сказать, что онъ измѣнился гораздо больше васъ. Когда мы видѣлись съ вами въ послѣдній разъ, вы были въ полномъ цвѣтѣ молодости, а теперь вы старикъ, и только. Но онъ, онъ не постарѣлъ, а уничтожился. Это не то, что цвѣтокъ, который увялъ и отцвѣлъ въ свое время; червь источилъ его преждевременно, и онъ засохъ, скорчился и осыпался. Онъ желтѣе меня, получившаго цвѣтъ свой въ наслѣдство отъ предковъ, сотни лѣтъ прожившихъ въ знойной странѣ; онъ пожелтѣлъ менѣе чѣмъ въ двадцать лѣтъ, отъ огня, палящаго его сердце. Онъ сгорбился, и лицо его вытянулось какъ орлиный клювъ.
-- Грустно, грустно, сказалъ незнакомецъ: -- но могло ли это быть иначе? Что далѣе? Что было при вашемъ свиданіи? узналъ онъ васъ?