-- Я думаю, что вы меня обманули: тогда горе вамъ! Есть у васъ другія доказательства? гдѣ они?
-- Я не обманулъ васъ, молодой человѣкъ, возразилъ цыганъ: -- и прощаю вамъ вашъ гнѣвъ.
-- Но доказательство, доказательство! продолжалъ де Во:-- есть у васъ еще доказательства!
-- Есть, отвѣчалъ цыганъ: -- и я представлю ихъ, хотя письма этого уже достаточно. Мнѣ васъ жаль, но я прошу васъ, меня не обижать.
-- Письмо вы могли украсть, гордо возразилъ де Во:-- или найти черезъ нѣсколько лѣтъ.-- Какія у васъ еще доказательства? представьте ихъ, и я повѣрю.
-- Внутренно вы и теперь мнѣ вѣрите, сказалъ цыганъ.-- Вотъ другое доказательство: я сказалъ, что убійца нѣсколько минутъ смотрѣлъ на свою жертву, и что душу его раздирало страшное раскаянье; а знаете ли, почему я въ этомъ увѣренъ? Когда выстрѣлъ былъ сдѣланъ и лордъ упалъ съ лошади, пистолетъ выпалъ изъ руки убійцы, и онъ остался недвижимъ какъ истуканъ; убійство превратило его, казалось, въ камень. Онъ не шевельнулъ ни однимъ членомъ, пока наконецъ не ринулся вдругъ прочь, какъ-будто за нимъ гонится цѣлый легіонъ демоновъ. Счастье для него, что пистолетъ и письмо попали въ руки человѣка, который тщательно ихъ скрылъ; найди ихъ другой, такъ отецъ вашъ умеръ бы на эшафотѣ, уже лѣтъ двадцать тому назадъ. Вы требуете еще доказательствъ. Смотрите же! Вотъ этотъ пистолетъ; вы знаете гербъ младшихъ братьевъ вашей фамиліи и не можете долѣе сомнѣваться.
Де Во взялъ пистолетъ изъ рукъ цыгана. На рукояткѣ съ серебряною насѣчкою былъ вырѣзанъ его фамильный гербъ. Однажды онъ видѣлъ точь-въ-точь такой же пистолетъ, и притомъ только одинъ, въ рукѣ отца, вошедши нечаянно въ его комнату. Отецъ торопливо спряталъ его въ ящикъ, поблѣднѣлъ и сдѣлалъ ему выговоръ, что онъ входить безъ спросу. Теперь де Во видѣлъ парный пистолетъ, послѣдній лучь надежды въ душѣ его угасъ, и, ударивши себя рукою въ грудь, онъ со стономъ, какъ сумасшедшій, упалъ на сырую землю.
ГЛАВА XIII.
Удивительно, что человѣкъ можетъ улыбаться: въ неизвѣстности судьбы его, въ атмосферѣ мрака и измѣнчивости, окружающей его существованіе, въ тучахъ опасностей, грозящихъ его спокойствію и жизни, и невидимо несущихся съ каждою минутою времени,-- столько ужаснаго и непостижимаго, что человѣкъ похожъ на слѣпца среди битвы. Надежды и радости, самая жизнь его могутъ кончиться ежеминутно, неизвѣстно какъ и отчего, а онъ улыбается какъ на пиру.
И будь эта улыбка улыбкою вѣры и упованія на великое, всеблагое существо, взирающее на борьбу и готовящее награду, она была бы понятна. Но, увы! это случается, кажется, очень рѣдко.