-- По правдѣ сказать, я замѣтилъ нѣсколько романическій характеръ...
-- О! онъ не всегда бываетъ романиченъ. Онъ солжетъ даже тогда, если вы спросите его, который часъ, или у кого онъ покупаетъ свои шляпы. Вѣдь есть же такіе люди!
-- Однако такіе люди порядочные негодяи,-- объявилъ Лайонъ слегка дрожащимъ голосомъ при мысли о томъ, какую долю выбрала для себя Эвелина Брантъ.
-- О, не всегда,-- отвѣчалъ старикъ.-- Этотъ малый нисколько не негодяй. Онъ не дурной человѣкъ и не питаетъ злыхъ намѣреній; онъ не крадетъ, не обманываетъ, не играетъ и не пьетъ. Онъ очень добръ, любитъ жену, нѣжный отецъ. Онъ просто не можетъ говорить правды.
-- Значитъ, все, что онъ мнѣ говорилъ вчера вечеромъ, чистый вздоръ; онъ разсказывалъ самыя невѣроятныя исторіи. Я не зналъ, какъ къ нимъ отнестись, но такого простого объясненія мнѣ и въ голову не приходило.
-- Безъ сомнѣнія, онъ былъ въ ударѣ,-- продолжалъ сэръ Дэвидъ.-- Это врожденное свойство... вотъ все равно какъ есть лѣвши или косые. У него это бываетъ въ родѣ какъ бы припадковъ,-- точно пароксизмы перемежающейся лихорадки. Сынъ говоритъ мнѣ, что его пріятели и знакомые понимаютъ это и смотрятъ сквозь пальцы... ради жены.
-- О! его бѣдная, бѣдная жена!
-- Я думаю, что она привыкла.
-- Невозможно, сэръ Дэвидъ! Какъ можно къ этому привыкнуть!
-- Эхъ, дорогой сэръ! если женщина влюблена! Да онѣ и сами не очень-то церемонятся съ правдой. Онѣ знатоки во лжи... и могутъ даже симпатизировать своему товарищу-артисту.